Цвет волос принцессы вполне себе обыкновенен, никаких редких, приметных оттенков. Даже если медальон не в те руки попадёт, по волосам всё равно ничего не смогут определить. До появления генетических экспертиз этому миру ещё далеко, а проверки волшебными зеркалами не выходят за пределы адарского круга
– Вы послали ему медальон вестником? – уточнила я.
– Нет. Через адару, как обычную почту. Я не указывала своего имени и отправляла его не я, но Майя по моей просьбе. Однако на медальоне мои инициалы… АМ.
– В Бертерском домене нет ни одной девушки с такими же инициалами?
– Наверняка есть, – согласилась Майя и ободряющим жестом потрепала принцессу по руке.
Губы Агнессы тронула лёгкая благодарная улыбка и тут же потухла.
– И ещё… – принцесса умолкла, потупилась. – Я рискнула… ах, вот это-то точно было глупостью несусветной… о чём я только думала?
– Я предупреждала Ваше высочество, – мягко укорила Майя.
– А я не послушалась. И теперь расплачиваюсь. Я… я сделала фотографический портрет… несколько фотографических портретов, – бледные щёчки залил мучительный румянец.
– В стиле ню?
Я ткнула пальцем в небо. Как с подвесками. Ляпнула первое, что на ум пришло, честное слово!
Но пылающие маковым цветом щёки недвусмысленно подсказали, что я попала.
То есть угадала.
– И ты, Брут?
– Что? – не поняла Майя.
– Да так… проехали, – отмахнулась я.
Феодора хоть сообразила не фоткаться на память в одном неглиже. А впрочем, может, и стоило сфоткаться в стиле ню.
Костасу.
– Что проехали?
– Неважно. Значит, письма, медальон… – попробовала я подбить будущий фронт работ.
– Медальон он может оставить себе, – в этом вопросе Майя была со мной солидарна. – Даже если он всему миру медальон тот предъявит, кто докажет, что АМ – это вы? И прядь он может хранить чью угодно, хоть собственную.
– И фотки, – я откинулась на спинку сиденья. – Я думала, в Фартерском домене нет фотосалонов.
– Салонов нет, но мастера найти можно.
– Есть человек, утверждающий, что ему всё известно и не составит труда обнародовать переписку, – еле слышно продолжила Агнесса, комкая складки плаща.
– Едва он бросил мне в лицо эти мерзкие обвинения, как я немедля сожгла все письма Ника. Его подарок, по счастью, неприметен и подозрений не вызовет. Но на следующий же день тот человек сказал мне, что уничтожение писем Ника ничего не решит, потому что в его распоряжении есть мои письма. Он якобы может их достать.
