– Это верно, – кивнул Крохин. – Какая разница, где прихлопнут?
Наверное, со стороны они напоминали двух добрых приятелей. Сидят плечом к плечу, беседуют, с полуслова понимая друг друга, имеют некую общую цель, пускай даже столь низменную, как посещение борделя. Кто бы мог подумать, что каждый из них без раздумий откроет огонь на поражение, едва только к этому представится случай или интересам одного перестанет отвечать присутствие другого?
– Хотя, капитан, если есть деньги, ты можешь иметь настоящий дом. Ты понимаешь, о чем я?
Роман едва заметно пожал плечами.
Но Крохин уловил это движение и понимающе усмехнулся.
– Я тебе расскажу. Представь себе берег океана. Скалы с обеих сторон, белый пустынный пляж. Застекленная терраса спускается прямо к океану, туда, где солнце выходит из воды. И ни одна сволочь во всем мире не знает, что здесь живешь ты…
– Так уж и ни одна, – усомнился Роман.
– Ну, может быть, кто-то и знает, – не стал спорить Виктор. – Но это те, без кого ты в принципе не можешь обойтись и кто точно не станет целиться в тебя из пистолета.
– Так не бывает.
– Бывает, капитан, бывает, поверь мне на слово.
Роман взглянул на Виктора и засмеялся.
Засмеялся и тот. И дружески толкнул Романа в плечо.
– Нравишься ты мне, Роман Евгеньевич. Что ни говори, а при других обстоятельствах мы могли бы быть отличными напарниками.
– Были уже, – напомнил Роман. – Мало хорошего из этого вышло.
– Это потому, – возразил Виктор, – что ты изначально был против меня. А если бы мы были на одной стороне, все сложилось бы иначе.
– Да точно так все и сложилось бы, майор! – на миг забывшись, выкрикнул Роман.
Крохин, совершенно удовлетворенный, откинулся на спинку сиденья и замолчал.
Роман с досадой закурил. Этот гаденыш играет с ним, как хочет.
Пусть так и думает. Роль простака допускала и даже предписывала подобную вспышку. Крохин должен быть уверен, что знает Романа как облупленного. Он доволен тем, как легко довел капитана до бешенства. Он уверен, что тот полностью подконтролен ему. И, убедившись в этом, продолжит свою игру.
Что, собственно, от него и требовалось.
Берлин, 27 сентября, 22.20"
"Заведение называлось «Sex Hotel». Это был целый пятиэтажный дом, заполненный до краев доступным развратом на любые вкусы. Окна все до единого светились разноцветными огнями, в дверях то и дело шастали мужчины – от тощих юнцов до стариков без единого волоска на голове и с отвисшими брюшками. Невдалеке стояла полицейская машина. Улица была пустынной и недоброй.
