Пройдя блистающими чистотой коридорами совсем немного, он оказался в просторном кабинете, где его со странным выражением на лице приветствовал пожилой долговязый полковник.
– Рад вас видеть, господин Могозофф, – протянул он ему жилистую руку. – Полковник Кирш.
– Очень приятно, – пробормотал Роман.
– Прошу вас, – указал Кирш на кресло.
Роман сел, сбитый с толку тем странным напряжением, с каким продолжал таращиться на него хозяин кабинета.
– Спасибо, что прилетели, господин Морозов, – усевшись за стол, с несколько натянутым пафосом произнес Кирш.
– Ну что вы, – возразил Роман. – Это мой долг.
– Да, да, – покивал полковник. – Да, да.
Он быстро переглянулся с обоими геррами, присевшими сбоку от Романа.
Роман почувствовал себя неуютно. Эти тревожные взгляды невольно начинали внушать тревогу и ему. Возникало чувство, будто его пребывание здесь ассоциируется у принимающей стороны с какой-то неведомой и оттого вдвойне опасной загадкой.
Но почему, недоумевал Роман. Кажется, он прибыл сюда из ведомства, находящегося хоть и во враждебном блоке, но относящегося к законному государственному аппарату, и вправе рассчитывать на то, что его будут воспринимать здесь как коллегу, а не как перебежчика или, чего доброго, шпиона.
Конечно, репутация ГРУ еще со времен «холодной войны» заслуживала того, чтобы относиться к нему и к его сотрудникам с известной долей недоверия. Но опасаться человека, прибывшего с желанием помочь, – нонсенс. Ведь это то же самое, что опасаться сапера, который прибыл обезвредить мину.
А может, подумал вдруг Роман, они считают, что мы с Крохиным заодно? Ведь он тоже – наш, пусть и бывший. И кто знает, что там эти русские задумали…
Он повнимательнее присмотрелся к полковнику и, когда тот снова нырнул глазами вбок, понял, что недалек от истины.
Это открытие его сильно развеселило.
«Знал бы Слепцов, – подумал Роман, – как здесь к нам относятся, не бросался бы с юношеским пылом громкими словами. А то престиж управления да престиж страны! А нас тут как не любили, так и не любят, а уж бояться и вовсе никогда не перестанут, спасай их не спасай.
И надо было мне возвращаться из Венесуэлы? Не мог придумать что-нибудь и задержаться еще на недельку…»
– Кофе, господин Морозов? – предложил Кирш. – Или водки?
Он оскалил нижние искусственные зубы, давая понять, что отлично разбирается в повадках русских.
– Давайте к делу, господин полковник, – сухо сказал Роман.
