Установив «ракету» с помощью подпорок в вертикальное положение, поджигали снизу через узкое отверстие для шлангочки. Подлетала метров на сто, что для ребятни было супер. Само собой, я не собирался изготавливать ракеты на сахарно-селитровой тяге. У нас всегда оставалось немного массы, из которой делали «бомбочки»: скатывали ее в шарик, в который втыкали пару спичек так, чтобы наружу торчали только головки. Чиркнул их о спичечный коробок — и кинул шарик. Иногда — в чужой сарай через узкое вентиляционное отверстие.
Горела масса с выделением большого количества тепла, пожар был неизбежен.
Вот я и решил скрестить местные приемы с технологией моего детства. Под моим контролем изготовили сахарно-селитровую массу, облепили ей араре — металлических «ежиков» с длинными иголками — и вставили короткие фитили. Башни и стены в замках деревянные, но покрыты тонким слоем штукатурки. Араре, обмотанный пропитанной маслом материей и подожженный, плохо преодолевал эту защиту, успевали потушить, а вот изготовленная нами масса должна была.
Ее хватило почти на полсотни «боеприпасов».
Ветреным вечером я выдвинулся с десятком самых ловких асигару-тэппо к замку Инабаяма. Примерно до середины горы ехали на лошадях, потом шли пешком по узкой дороге, местами прорубленной в каменном склоне. Защитники редко выходили за пределы крепостных стен, не охраняли подходы к замку. Подобрались к нему уже в темноте. Я разбил подчиненных на три группы. По сигналу — крику совы — все начали метать подожженные араре в тэнсю и во двор — куда попадет.
Охрана заметила их, подняла тревогу. Со стен полетели стрелы, пушенные на хруст веток или в большинстве случаев наугад. Мои подчиненные, в отличие от синоби, двигаться бесшумно по лесу не умели. Мы быстро отошли на безопасное расстояние, откуда наблюдали за замком. Там было много шума, но мало огня. Тэнсю загорелась в нескольких местах. Обитатели ее сработали быстро, залили поджоги водой, сбили пламя палками.
Зато во дворе что-то полыхало нехило, отбрасывая алые блики на оштукатуренную стену замка. Примерно через час пожар потушили и крики стихли.
Что ж, получилось не так хорошо, как я задумывал. С этой мыслью я и вернулся после полуночи в наш лагерь вместе со своим отрядом. Похвастаться было нечем, поэтому не стал докладывать, где был и что делал, а завалился спать в своем шатре, приказав не будить, пока сам не проснусь.
