Меня таки разбудили по приказу Оды Нобунаги, потому что в лагерь прибыл комендант замка Инабаяма, чтобы договориться о почетной сдаче. Оказалось, что Сайто Тоцуоки решил, что начался штурм, и сбежал вместе с семьей и самыми верными подчиненными. Его подождали до рассвета, надеясь, что все-таки вернется, после чего решили, что нет смысла погибать за трусливого даймё, бросившего своих вассалов. Ода Нобунага принял капитуляцию, побывал в замке и решил, что отныне это будет его главная резиденция под названием Гифу.
34
В тот год, когда Ода Нобунага выдал замуж свою сестру Оми и всерьез взялся за провинцию Мино, в Киото на сорок третьем году жизни скоропостижно скончался Миёси Токей, который владел семью провинциями, считался самым сильным и влиятельным даймё, являлся теневым правителем страны и, как ни странно, поэтом, правда, бездарнейшим. Злые языки утверждали, что не обошлось без синоби, но предположений, кто именно нанял их, было почти столько же, сколько даймё в империи.
Как ни странно, Ода Нобунага и Мацудайра Иэясу в число подозреваемых не входили. И зря, особенно первый, отправивший в Каваи караван риса после известия о смерти Миёси Токея. Впрочем, это могло быть случайным совпадением."
"Новыми теневыми правителями империи Нихон стали три родственника покойного — Миёси Масаясу, Миёси Нагаюки и Иванари Томомити, которых называли «Миёси саннинсю». Если Миёси Токей признавал действующего сёгуна Асикагу Ёситэру, но не пускал в столицу и не привлекал к решению государственных вопросов, то эта троица готовилась отнять титул, но никак не могла решить, кому из них должен достаться.
В итоге доверили этот вопроса богам, а пока те будут думать, заманили сёгуна в Киото, окружили квартал, в котором он поселился, и приказали сдаться. Асикага Ёситэру, несмотря на то, что не выиграл за всю свою жизнь ни одного сражения, капитулировать отказался, потому, видимо, что не хотел делать сэппуку, и принял последний бой, погибнув, как мужчина.
Бывает так: всю жизнь не везло, а умер, как герой. В итоге страна на три года осталась без сёгуна.
Троице самозванцев этого было мало. Они обвинили Мацунагу Хисахидэ, коменданта Киото и главного советника почившего Миёси Токея, в отравлении последнего. Злые языки утверждали, что обвинение было небезосновательным.
