Вражеские асигару, шагавшие позади конницы, драпанули сразу, а самураи, кто сумел совладать с перепуганным конем, повертелись немного на дороге, полюбовались, как погибают другие, решили, наверное, что эта участь не для них, и помчались вслед за пехотой, вскоре обогнав ее. При этом многие всадники убивали тех соратников-простолюдинов, кто оказывался на их пути.
Наши асигару-яри без приказа высыпали на дорогу якобы для того, чтобы добить раненых врагов, а на самом деле занялись грабежом. Все крупное, заметное придется отдать в общак и потом разделить по паям, но ценную мелочевку можно ныкнуть.
Стрелки тут же присоединились к ним. В большой дружной нихонской семье клювом не щелкают.
46
Ночью наша армия тихо снялась и отступила километров на пятнадцать по направлению к Киото. Здесь место было лучше предыдущего, потому что долина сужалась в нашу сторону, частично нивелируя численное преимущество противника. К тому времени, когда армия Асакуры Ёсикагэ прибыла туда, у нас уже были готовы новые палисады из бамбуковых жердей для стрелков, и мы были готовы к бою.
Враг опять не рискнул атаковать в лоб. Все уже знали, что случается с доблестной самурайской конницей, если попрет на асигару-тэппо, поэтому не хотели рисковать. Наверное, придумывали, как нас обхитрить, но пока выигрышная идея не родилась. В итоге обе армии утром строились в полном составе, ждали, что предпримет противник и предпримет ли хоть что-нибудь, а к полудню оставались лишь небольшие отряды для отражения внезапной атаки малых конных отрядов.
Налеты бывали изредка, причем с обеих сторон. Самураям было скучно. Еще они устраивали турниры, одиночные или малыми группами. Впрочем, во втором случае это была просто череда поединков один на один. Победители сражались между собой, пока не кончались враги. Обычно оставался один человек, которого объявляли великим фехтовальщиком, причем обе стороны, и который получал «джек-пот» — доспехи и оружие всех погибших врагов. Победитель уезжал на своей лошади, а на остальных отвозили трупы в свои лагеря, а потом приводили животных во вражеский.
Мне тоже было скучно, поэтому однажды не удержался и примкнул к группе из девятнадцати человек. Не могли найти двадцатого потому, что все самые честолюбивые к тому времени уже полегли. К моему желанию отнеслись с прохладцей. Намбандзин по определению не может быть хорошим фехтовальщиком. Выбора у них не было, поэтому взяли меня для количества.
