Не привыкшие видеть шефа в таком благодушном образе, сотрудники кивали ему и на всякий случай старались поскорее исчезнуть с его глаз. Радостный Кощей с широкой улыбкой на лице? Нет, лучше в этот момент держаться от него подальше — вдруг граф спятил.
Вот только Бестужев не спятил. Он вернулся к себе в кабинет, выпил пару рюмок коньяка, закусил их шоколадом и с нетерпением стал дожидаться Демидова.
Лишь после того, как его заместитель вошел в кабинет с несколькими листами в руках, он успокоился окончательно.
Бегло ознакомившись с содержанием исписанных мелким почерком листов бумаги, он удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на довольного Демидова.
— Молодец, Никита Данилович. Как твой шеф — гарантирую тебе орден и путевку на Алтай.
— Спасибо, Георгий Васильевич, но мне бы к морю...
— Перебьешься. У нас еще пока не сезон по морям кататься, а по заграницам я тебя искать не собираюсь. Известное дело... Будешь мне потом рассказывать, что связи не было, — нахмурился Бестужев. — Мне прошлого раза вполне хватило, так что будешь дышать чистым воздухом родного Отечества.
— Понятно, — вздохнул Демидов. — Служу Отечеству.
— Вот это правильно, — одобрил граф. — Но на сегодня пока не все. Арестуйте по горячему Бирюкова и Ворона. После арестов доложишься мне. Игнатьева сразу в самолет и сюда. Порфирия этого тоже к нам, на Лубянку.
— Будет сделано, Георгий Васильевич.
— Завтра можешь взять выходной. Всем участникам передашь благодарность от моего имени и список подашь на награды и памятные подарки.
— Слушаюсь, ваше сиятельство.
— Ну и на завтра ресторан какой-нибудь под нас закажи — будем кутить. Только, чтобы народу не слишком много. Человек тридцать, не больше. Разнесете все к чертям...
— Есть заказать ресторан, — повеселел Никита. — Могу идти?
— Давай, топай.
Демидов бодрым шагом покинул кабинет, а граф взял телефон, торопливо нашел в книге контактов номер Николая Александровича Романова, глубоко вдохнул и нажал кнопку вызова.
* * *— Что за зверь? — спросил у меня Верховцев, глядя на лежавшего возле камина ящера.
— Крокодил карамба! — важно ответил ему Тосик, развалившийся на ящерице.
— Шушик зовут, — сказал я. — Гость из иного мира.
— Странный он какой-то... Ярко-оранжевый весь, — хмыкнул Леонид Александрович.
— Он разный бывает. Цвета умеет менять, зараза.
— Вы без настроения, Владимир Михайлович?
— Нормально, — отмахнулся я. — С Василисой общался перед вашим приходом, так что сами понимаете.
