Черные глаза с пляшущими в них чертями жадно впиваются в меня, а я…
А я не могу теперь не думать о том, как занимается сексом он. Ведь Керефов, просто сидя через стол и разговаривая, буквально сносит меня своей сдерживаемой давящей энергией и напором как бульдозера. Он сказал, что секс- это концентрированное «я»…
В голове опять очень не вовремя, или наоборот слишком кстати всплывает голос Елены Леонидовны, советующей попроще относиться в интимной стороне жизни. Тело тяжелеет от этих сумбурных мыслей, становясь горячим и ватным.
Взгляд падает на смуглые, сцепленные в замок руки Дамира, подмечает выраженные вены, темные волоски. Перетекает на запястье, скрытое простыми с виду мужскими часами, ползет по предплечью…Мне не хочется его представлять в самые интимные моменты, но…Невозможно остановиться.
— Я подумаю, — хрипло выдаю я неожиданно даже для самой себя, — Но точно не сегодня, у меня сегодня психотерапевт.
— Психотерапевт? — брови Дамира сначала ползут вверх, но быстро возвращаются на отведенное им место, и он так искренне страдальчески бормочет, — И почему я не удивлен… Бокс, психотерапевт, вредные привычки…Что еще, Жень?
Мне становится смешно.
Будто силком его тащу, бедный…
— Еще у нас уже обеденное время заканчивается, — весело ехидничаю я.
Дамир, хмурясь, косится на часы.
— Бл…Да. Давай, минуту тебе на пхали, и пойдем. Встреча у меня.
11.
- Как дела, Жень?
— Все хорошо…
— О чем бы хотели поговорить сегодня? Вы выглядите взбудораженной.
— Правда? Кхм…Знаете, сегодня я получила одно очень странное предложение, и теперь оно не идет у меня из головы.
— Да? И какое же? Расскажете?
— Да…Эм…Помните, я говорила вам о том, что повздорила в клубе с одним человеком, а он потом вдруг оказался нашим новым заказчиком, и я оказалась его подчиненной.
— Да, конечно, помню. Дамир, кажется?
— Да-а…Ну, так вот…Вчера вышло так, что мы случайно застряли с Дамиром в лифте вдвоем. Какие-то перебои с электричеством…А сегодня…Сегодня во время обеденного перерыва он отвез меня в ресторан и предложил…Кхм…не отношения, а…А просто интимную близость.
— Так и сказал?
— Ну…Практически. Предложил сходить куда-нибудь, но было очевидно, для чего. И потом, когда я спросила прямо, не отрицал.
— Ясно…И вас это взбудоражило.
— Конечно!
— Обидело?
— Н-нет…
— Что вы ответили?
— Боже, я…Это самое ужасное! Я сказала, что подумаю. Хотя тут не о чем думать, да? Но я была в таком ступоре от этого разговора…
— Что же в этом ужасного? Ничего ужасного нет.
