Так что давай, вызволяй его из курилки и вперед, к начальству, поняла?
— Я-я-я… — от неожиданности открываю и закрываю рот, не в силах продолжить.
В голове будто атомный взрыв. Бам! И ни одной мысли, только бешеный пульс в ушах частит.
— Почему вдруг я? — только и хриплю я.
Он ведь никогда меня не звал. Никогда. И…
Уже прилетел?
Как?
Сегодня всего лишь четверг, а Дамир должен же был вернуться вообще на следующей неделе…
— Как прилетел? — выдаю вслух второй терзающий меня вопрос, хотя Борисыч еще не ответил и на первый.
— Как обычно прилетел, Жень. Самолетом, — бубнит Алексей Борисович, искренне не понимая моей реакции, — Успел, наверно все. И почему только ты. Там Тимофей уже наверху, и я подойду. Отчет от финансового получу только. Так, всё, давай. Иди за Злобиным, не рассиживайся.
Он нетерпеливо машет рукой, чтобы я вставала, и я покорно поднимаюсь. Выдаю маловразумительное ""ага"" и направляюсь за Ромкой в курилку. Внутри полный бардак и хаос. Невообразимый коктейль, от которого закладывает уши и туманятся мозги.
Из нервов, смущения, обиды, задетой гордости, трепета и еще миллиона всего, что я пока не способна распознать.
Когда мы с Ромкой заходим в белоснежную приемную Керефова, то обнаруживаем, что Тимофей и правда уже там. Расселся на кожаном диване у окна с чашкой кофе и ноутбуком. Профессионалка Элина тоже была на посту, бодро печатая что-то за своим огромным секретарским столом, отчего цокот ее хищных ногтей эхом гулял по помещению. На нас взглянула лишь мельком: на меня снисходительно, на Ромку — сдержано, и кивнула в сторону дивана.
— Здравствуйте, присаживайтесь пока, — и снова уткнулась точеным носом в монитор.
— Здравствуйте, — буркнул Злобин и пихнул меня в указанном направлении, потому что я немного подзависла, пялясь в Элинино декольте.
Мамой клянусь, две недели назад оно было беднее…Или это удачный пуш ап? Невольно горблюсь, пряча свои и без того ничем не примечательные возвышенности, которые недалеко ушли от равнины, и прохожу к дивану. Лицо потихоньку начинает гореть, видимо, пытаясь заменить отсутствующий макияж, сердце уже устало нитевидно и часто биться, отдаваясь тянущей болью в груди.
Мысли о том, что эта далеко не самая лучшая моя рубашка, не покидают. И еще я злюсь. Злюсь на себя, что так реагирую и ровно ничего не могу с этим поделать!
Он ведь даже не позвонил ни разу, Жень! ВСЁ!!! Ты ведь сама этого хотела…
Незаметно вытирая влажные ладони о штаны, присаживаюсь на диван рядом с Тимофеем.
