"
"— Что, и в паспорте так написано?
— Папа! Скажи, чтобы он заткнулся!
— Яна!
— Моисей, почему я? Попроси Лазаря!
— Он летит со мной!
— Значит, Буба. — не сдавался я.
— Все, что мне нужно: чтобы Янка отчитывалась перед тобой три раза в день. Утром, днем и вечером.
— Днем и вечером. — На автомате возразил я.
— Э! А вы меня не хотите спросить?
— Нет! — рявкнул Моисей, осадив снова зарумянившуюся девушку. — Тебе сложно написать смс?
— Нет. — Пробурчала она и сложила руки на груди, наблюдая за мной исподлобья.
— А тебе сложно прочесть несколько строк?
— Нет, но ты мог бы найти кого-нибудь другого.
— Значит, ты ему доверяешь? — внезапно Яна растянулась в самой широкой улыбке. На щеках проявились довольно глубокие ямочки, а глаза заблестели, но как-то не по-доброму. Вернее, как-то загадочно.
— Пока не было повода, чтобы усомниться. — Моисей глубоко вдохнул перед тем, как ответить, словно набирался спокойствия.
— Отлично! — Яна развернулась и медленно пошла к дому. — Я буду писать тебе, злюка!
— Б*ять! Моисей? — зашипел я, как только она скрылась.
— Скала, хватит! С меня сегодня хватит истерик. Ты все равно будешь всю неделю с парнями на тренировочной базе. Тебе же несложно читать сообщения? А по вечерам тебе будут звонить с поста охраны, чтобы доложить, что дочь вернулась.
— Моисей…
— Хватит, Олег! — голос старика изменился. Появилась натянутость. Его лицо напряглось, отчего морщины стали глубже. — Я очень редко прошу. Поверь.
— Ладно! Это все, что ты хотел сказать?
— Нет! Выпьешь?
— За рулем.
— Тогда идем на веранду, поговорим.
Мы вошли в дом. По темным коридорам гулял сквозняк. Первый этаж был сдержанным, даже аскетичным. Контрастные цвета, резкие линии. Никакого намека на уют. Широкие коридоры перетекали друг друга, отражаясь в огромных зеркалах, словно в лабиринте. Дом словно был пуст. Только наши шаги отдавались тихим эхом в темноте.
— Не люблю этот дом за эти бездушные коридоры! — Моисей толкнул высокие двустворчатые двери. — Тут теплее! И тише!
В гостиной потрескивал камин, наполняя комнату ощущением уюта.
Какой контраст по сравнению с ледяными серыми коридорами. Моисей закрыл двери и махнул в сторону пары английских кресел у самого камина. Несмотря на то, что на улице еще было светло, плотные портьеры были задернуты, отсекая солнечный свет почти полностью. Огромная комната освещалась только настенными бра, но основным освещением служил огонь. Его игривые языки пламени роняли тени на светлые стены.
— Я в темноте лучше думаю.
