Руки дрожали то ли от холода, то ли от бьющего через край адреналина.
— Слышал. Я все слышал. — Моисей поднял голову.
— И, что?
— Что я могу сказать, дочь? Ты единственная моя слабость. Почему ты выбрала именно этот момент, чтобы взбунтоваться? — Моисей приложился к бутылке, сделав пару больших глотков. — Почему не в шестнадцать или восемнадцать? Почему в двадцать пять? Почему? Где ты нашла эту кнопку, которую все жмут еще в подростковом возрасте? Черт! Ты дождалась, пока я не смогу тебе помешать? — Моисеев встал.
— Так вот знай. Я сделаю всё, чтобы обеспечить твою безопасность. Всё. Если нужно, то запру тебя!
— Пап!
— Замолчи! Я час уже слушаю твою истерику. Молча смотрел на то, как ты выносишь свою комнату через балкон. Теперь твоя очередь слушать. Хочешь машину — пожалуйста! — Моисей достал из кармана брюк брелок от гаража и бросил дочери. Янка сморщила нос и едва заметно втянула шею, словно испугалась. Сейчас она снова была, как в первый день нашего знакомства, такая же испуганная, а ее огромные голубые глаза….
В них плескались непролитые слезы. Видимо, Моисей с ней никогда не разговаривал в подобном тоне, потому что напыщенная бравада испарилась. Она вновь превратилась в послушную папину дочку. Но Моисей разошелся не на шутку. Его такие же голубые глаза стали почти прозрачными, сверкая неподдельной яростью. Пальцы руки, которыми он сжимал матовое горлышко бутылки, побелели, казалось, еще чуть-чуть и стекло треснет.
— Бери, катайся, живи. Но за тобой всегда будет ехать охрана. Всегда! И лучше тебе смириться, это в твоих же интересах! Я ясно выразился?
— Предельно! — Янка подпрыгнула от его крика и бросилась в дом.
Я закурил очередную сигарету, просто чтобы не смотреть ей вслед.
— Стоять! — взревел Моисей, отбросив бутылку. Та со звоном разбилась о каменные ступени. Янка замерла, вжав голову в плечи.
— Что, папа?
— Я завтра уезжаю во Владивосток. — Моисей сделал шаг ко мне.
— Присмотри за Янкой?
— Что? Почему я? Она больше и на шаг не подойдет к моей квартире! — я кивнул в сторону заваленного барахлом газона.
— Что? Я не маленькая! Мне не нужны надсмотрщики, хватит и охраны!
— Янина! — зашипел Моисей.
— Янина? — я не смог удержаться, чтобы не усмехнуться. — Значит, Янина?
— Не называй меня так! — заноза так быстро затопала ногой, что расстегнутая рубашка распахнулась, оголяя грудь в красном кружеве.
