Рыжие волосы аккуратными волнами спадали по плечам, подтянутая фигура, и лицо. Такое красивое и открытое лицо с серыми глазами. — Это ты мне отомстил, да?
— В смысле? — опешил Моисей, приобняв Дарью за талию.
— В смысле, как долго ты прятал от меня эту красоту?
Мы рассмеялись хором. Не смешно было только Яне, которая до сих пор поджимала губы, сверля папочку взглядом…
Яна
Олег украл меня прямо из толпы. Перекинул через плечо и понес прочь с освещенной поляны. Чем дальше мы отходили, тем звонче пели птицы, и ласковее шелестел прибой.
Он посадил меня в машину и покатил по пустой дороге вдоль пляжа. Я не могла перестать смотреть на него. Такое красивое лицо, резко очерченная линия скул, мягкие губы, ровный нос, широкие брови, смягчающие колкий взгляд. Но когда он смотрел на меня, цвет глаз теплел и становился зеленым, как океан перед бурей. Буря жила у него внутри, вибрировала в его сердце, хрипела в его голосе. Его касания, когда нас окружали посторонние, были точными и требовательными, заявляющими свои права.
Но как только, закрывалась дверь нашего дома, он выпускал бурю наружу. Она вырывалась, унося весь кислород, сдирала тишину, заполняя квартиру хриплыми стонами. Касания становятся нежными, и мучительно бережными. Поцелуи, покрывающие каждую часть моего тела, заставляют сгорать вновь и вновь, пока он не потушит огнь. Слова… Его слова врезаются в душу, оставляя их навечно выгравированными в памяти. Я искала всегда спокойствия и умиротворения, но никогда не могла подумать, что найду его в том, в ком живет буря…
И я готова окунуться в нее с головой.
До самого конца…. Потому что больше не смогу дышать без него.
— Мне и правда, не нужны слова. Теперь уж точно. Ты все это сделал для меня, — мы лежали на корме яхты, куда меня увез Олег. Теперь мы стояли на якоре далеко от берега.
— Конечно, для тебя.
— А зачем?
— Потому что могу позволить себе потакать желаниям жены. Что там у тебя на очереди?
— Ничего. Я счастлива абсолютно.
— Абсолютного счастья не бывает, — лениво протянул Олег, поглаживая мою обнаженную спину.
Он перебирал пальцами, спускаясь все ниже и ниже. Прохладный ветерок гонял мурашки по коже, перебирал растрепавшиеся волосы и играл шелковой лентой, повязанной у меня на запястье.
— Бывает. Теперь я спокойна за отца, — и, правда, успокоилась, наблюдая за тем, как мой старик смотрит на Дашу.
— Он хороший отец, — прошептал Олег.
— А ты?
— Что я?
— Каким отцом будешь ты?
— Таким же, как Моисей.
