Нежная ткань приятно скользила по телу, успокаивая разгоряченную солнцем кожу.
— Открывай, — Маша аккуратно вытащила волосы из ворота платья.
Я не открыла, а распахнула глаза, подходя к зеркалу ближе. Приталенный сарафан цвета морской волны сидел на мне, как влитой. Обтягивающий верх замирал где-то под грудью, переходя в широкую атласную ленту на пару тонов темнее ткани. Маша подхватила ее длинные концы и повязала большой бант на спине. Полупрозрачная ткань сарафана струилась по бедрам мягкими волнами, шевелясь от малейшего сквозняка из открытых дверей балкона.
— Боже, — прошептала я и снова закрыла глаза, чтобы не расплакаться.
— Ну не реви, — Маша обняла меня за плечи, стараясь не помять ткань. — Идем?"
"— А волосы? — я провела пальцами по чуть вьющимся волосам.
— Ах, да, — Маша сняла с вешалки шелковую ленту, точно такую же, что опоясывала меня по талии, и связала волосы в свободный хвост, перебросив пару прядей через плечи.
— Ты и так красивая. А теперь идём, а то мне влетит.
Я была так зачарована своим отражением, которое ловила в витражах дверей, в старых, чуть потемневших зеркалах, что не задавала вопросов, а просто шла за ней.
— Обувь? — только ступив на каменный пол, вздрогнула от внезапной прохлады, промчавшейся по телу.
— Она нам не понадобится.
Только сейчас я заметила, что Маша тоже была босиком. На ней был белый свободный сарафан до пола. Шлейф тонкой ткани поднимал вверх песок, долетевший до каменной дорожки у дома. Слух резанул резкий крик птиц, усевшихся на пальмы.
Они заливались веселой песней, пытаясь поднять настроение всем окружающим.
Мы шли по тропинке за калиткой, направляясь в сторону пляжа. Маша крепко держала меня за ладонь, словно боялась, что я могу сбежать. Но как только я увидела яркие блики огня, перестала дышать и замедлила шаг. Из-за пальм, укрывавших пляж от любопытных глаз редких прохожих, показались стройные ряды высоких факелов, огонь которых освещал большую огороженную поляну.
Белоснежный песок светился, будто волшебный.
Казалось, что он впитал в себя дневное солнце, а теперь щедро отдавал бережно припрятанное. Вдоль факелов стояли люди, я не могла разглядеть их, но зато слышала. Улавливала мужские и женские знакомые голоса, видела тихий ропот и быстрое движение, когда мы подошли ближе.
— Иди, детка, теперь сама, — Маша разжала свою ладонь, оставляя меня стоять одну в тени пальм. Я прислонилась к шершавому стволу и выдохнула, стараясь успокоить быстро бившееся сердце.
