Крики, визг и постоянно вздымающиеся вверх охапки снега заставили меня остановиться. Нет, я не смотрел на детей. Я думал только о том, что если бы Янка не убежала в универ, то точно присоединилась к этим игрищам. И, несмотря на свой возраст, абсолютно органично вписалась бы в беснующуюся ораву молодняка. Длинный паркинг был отделен от большой детской площадки только тонким проволочным забором. Хлопнув себя по карманам, не обнаружил телефон. Перекинув быстрый взгляд на подъезд, просчитал примерное количество времени, которое затрачу, а потом снова повернулся в сторону детской площадки, куда высыпало еще больше детей.
Не было вариантов. Никаких.
Втопив педаль в пол, я мчался по городу, объезжая по-утреннему ленивые пробки по тротуару, полосам общественного транспорта и парковкам торговых центров. Помню размеренное биение сердца, помню какое-то нереальное спокойствие, пока в голове мелькали варианты. Гнать за город было опасно, мог не успеть, оставалось найти место, подходящее для взрыва. Бомба, конечно, бомба! Потом вспомнил, что рядом с домом Пахи закрылся на ремонт ресторан и ночной клуб, где была довольно большая парковка.
Если бы только взглянуть на заряд, то можно примерно рассчитать силу удара. Но нельзя было рисковать, как только остановлюсь, времени совсем не останется.
Сжимал руль, пытаясь избавиться от нервной дрожи. Хотелось закурить, да так сильно, что стали чесаться ладони. Грубый шов кожаной оплетки руля впивался в руки, я почти не дышал, представляя перед глазами карту города. Нужно было добраться до ресторана, минуя людные улицы города.
Как только остановился на парковке, окинул салон беглым взглядом. Достав из бардачка ствол, засунул его за пояс джинсов и вышел, оставив свою «ласточку» дожидаться своей участи.
***"
"— Кто? — Бояра тряханул меня за руку, выдергивая из воспоминаний. Я вдохнул, набрав кислорода как можно больше, а потом выдохнул, стараясь вытолкнуть тревогу, сцепившую сердце. Сжатая между пальцев цепочка с крестиком, впилась в кожу. Уже почти вылез из машины, когда взгляд напоролся на что-то блестящее на светлой коже пассажирского сидения.
Тонкая золотая цепочка, на которой висел крохотный детский крестик. Это могло быть только ее. Простой, без резных узоров крестик, зажатый между подушечками большого и указательного пальцев, напоминал о Янке. В этот момент мысли полетели, как карусель. Расслабленный мозг перестал думать о случайных жертвах, сосредоточившись на хрупкой фигуре Янки. Она уже знала. Не могла не знать.
