Весь этот мысленный штурм был привычен, только было что-то странно тревожное. Оно скреблось в темном углу мозга, отвлекая от мыслительных процессов.
— Что, так и будешь смотреть? — тихий голос Бояры выдернул меня из собственных мыслей. Мы уже несколько часов сидели во дворе дома, откуда открывался хороший вид на парковку ресторана.
— Б**дь! Да! — взвыл я, откинув голову на подголовник. — Дай насытиться чувством, когда только что пропустил собственные похороны! Только чтобы Мартынова на похоронах не было, если уж случится этот праздник…
— Мара-то тебе что сделал?
— А просто! Потому что мажор долбанный!
— Может, наконец-то, расскажешь? — Бояра вложил в мою руку вторую порцию кофе, наивно надеясь, что это поможет.
— Я с самого утра только и делаю, что смотрю на твое багровое от гнева лицо. И, признаться, мне изрядно надоело.
— Не лезь!
— Сука! — Бояра резко обернулся и, схватив меня за затылок, притянул к себе. Хватка руки усиливалась, а пальцы больно впивались в основание черепа.
Его карие глаза блестели недобрым светом, он щурился, отчего ресницы дрожали. — Заткнись! Мы уже не в школе, чтобы оберегать нас с Ильей, как курица— наседка. Прекрати играть в «папочку». Не скажешь, начну шуршать самостоятельно! Только от моего кипиша твои планы могут полететь ко всем известным только тебе чертям…
— Б**ть! — я дернулся, освобождаясь от его хватки. — Вышел утром к машине за сигаретами, а вокруг нее следы. Не мои. Всю ночь валил снег. Дверной замок был цел, повреждений не обнаружил.
Только у днища с водительской стороны была смазана грязь. Я отогнал тачку в безлюдное место и бросил. Все, больше мне нечего сказать! — выпалил и закурил. Густое облако дыма взмыло вверх и, ударившись о потолок машины, рассеялось тонким покрывалом.
***
Выбежав на пробежку, решил сначала забрать из машины документы и сигареты, оставленные впопыхах вечером. Но застыл в паре шагов, заметив четкие следы на еще нетронутом снегу. На ровной поверхности были четкие отпечатки одного человека.
Снег скрипел под ногами, вторя каждому моему шагу. На детской площадке сонные мамочки катали коляски, а на горках визжала ребятня. Радуясь первому снегу, они с энтузиазмом лепили снеговиков, которые никак не хотели принимать нужную форму, потому что снег еще не видел настоящих морозов и недостаточно прогрелся на ярком, но все же прохладном солнце. Кругляши быстро рассыпались, образовывая бесформенные кучи снега, где елозила ребятня.
