— Для меня это было большим сюрпризом. Из-за Моисеева, чтобы купить герыч, приходилось отъезжать от города на пару тысяч километров. За десять лет, которые он стоит у руля, город стал чище. А тут «Афганка»! Тут либо бессмертный, либо бесстрашный. Мне отец рассказывал, что Моисей собственноручно перестрелял барыг.
— Отец в курсе? И как официальная власть города отреагировала?
— Никак. Они боролись много лет, пока не появился Моисей. За это ему прощается многое. Больше отец ничего не сказал. Что делать будешь?"
"— Буду вычислять точки, куда развезли.
Хочу пересмотреть камеры, чтобы найти того, кто не участвовал в поисках Янки.
— Один?
— Да, ты не суйся. Я прошу тебя.
— Зачем тебе это?
— Ты понимаешь, что все связано?
— Понимаю. А ты понимаешь, что им проще кокнуть одного тебя, чем потерять бабки?
— О! Это я прекрасно понимаю, поэтому отправил Моисея подальше. Когда «папа» в городе, ко мне особое внимание. А так я вольный ветер. Да и при «папе» крыса не станет отъезжать, чтобы не привлекать внимание.
— я упал на широкое сидение, закинув ноги на руль.
— Брат, до сих пор не понимаю, зачем тебе все это? Неужели она того стоит?
— Хм… Стоит чего?
— Дырки во лбу? — Мара отвернулся, чтобы не смотреть мне в глаза.
— С чего ты взял, что это из-за нее?
— Я видел тебя всякого, но с ней ты другой. Ты как пес, охраняющий свою территорию. — губы Ильи дернулись в намеке на улыбку.
— Я и есть цепной пес. Могу убивать и охранять. Это мои природные инстинкты. А пули я не боюсь. Не получу ее сейчас, так получу через год.
Успокойся, Мара.
— Как можно успокоиться? Если ты непробиваемый, как камень, то я так не могу! — он пнул меня по ноге и отвернулся. — Нельзя пропасть на десять лет, а потом вернуться с условием, чтобы к тебе никто не привыкал. Ты что, телефон, который можно заменить? Наскалов, ты такой придурок! Знай, на твои похороны я не приду.
— А я и не позову. Нарикам в завязке на подобном роскошном мероприятии не место… — В кармане зазвонил телефон. Расстегнув пуховик, вздрогнул, когда увидел имя Куранова.
— Что случилось? — вскочил со снегохода, надевая шапку и перчатки.
— Я не знаю, что делать… Она плачет и не дает увезти себя….
***
Хоть понимал, что с Яной все хорошо, но все равно разгонял машину по заснеженным улицам. Скрывать от самого себя, что не могу ровно относиться к этой девчонке, глупо, да и невозможно. Привычка смотреть правде в глаза въелась под кожу. Вот и сейчас, понимая, что ей не угрожает опасность, все равно ощущаю тревогу.
