"
"– У меня еще остается немного времени до окончания бакалавриата. Вот только не думала, что они начнут так давить.
Кивнув, мысленно благодарю дедушку. Надеюсь, где бы ни находился, он понимает, как много мне дал.
50
Рис
Поразительно, как быстро Джинни перестала меня стесняться. Ощущение, что я никуда и не уходил. Видимо, она истосковалась по чувству доверия и безопасности, раз бросилась к почти незнакомому человеку. Вот о чем я размышляю, лежа на кровати с продавленным матрасом в нашем номере в мотеле. Телевизор включен, а Джинни уже спит.
Она заснула на моей руке. Осторожно, чтобы не разбудить, снимаю с нее очки и ласково убираю светлые волосы со лба. Она переворачивается на другой бок, когда я вытаскиваю у нее из-под головы онемевшую руку.
Если бы все всегда было так мирно. Но мне страшно. Страшно снова ее потерять, страшно, что мои безрассудство и легкомыслие могли навлечь на нее беду. Но потом вспоминаю, что ее мама умерла, что, кроме меня, у нее никого нет. Нужно быть сильным. Нельзя сдаваться.
Я для нее – скала в бушующем море, и ее отец не приблизится к ней, пока я жив.
У меня осталось мало денег. Мотель обошелся дороже, чем ожидалось, и мы два дня питаемся сладостями и чипсами из автоматов. Джинни это, судя по всему, не волнует. Для нее все происходящее – грандиозное приключение. Хотелось бы мне смотреть на мир ее глазами.
Я встаю с кровати и иду к двери. Прохладный ночной воздух успокаивает. Облокачиваюсь на деревянные перила. Через пару дверей от нашей у стены стоит грузный мужчина в майке и курит.
– Прошу прощения, – обращаюсь к нему. – У вас не найдется сигаретки?
– Конечно, – отвечает он, махнув рукой, чтобы я подошел к нему.
Протягивает мне пачку, и я беру одну сигарету. Толстяк щелкает зажигалкой. Я делаю глубокую затяжку. Никотин успокаивает нервы. Но здесь и сейчас я принимаю решение. Это последняя сигарета, которую выкурю. Знаю, Тамсин это не нравится, и к тому же мне хочется подавать хороший пример Джинни. Но сейчас я слишком слаб.
В последний раз.
Поблагодарив, я возвращаюсь обратно. Уже стемнело, и лишь время от времени по шоссе мимо мотеля проносятся автомобили и на мгновение освещают парковку. Меня охватывает тоска по дому. По нормальности. У меня такое чувство, будто я сломя голову бросился туда, где мне не справиться одному. Думаю о Малике, которому так и не вернул машину. О Малкольме, который, наверное, ждет меня, чтобы сообщить, что у него закончилось терпение. О Тамсин.
