А у меня такое ощущение, что ты близок к этому. Поэтому я обязана вмешаться. С завтрашнего дня ты выходишь на работу. На все остальное пока наплевать. Тебе надо вернуться в привычный распорядок. А дальше посмотрим. Идет?
Я киваю. Но справлюсь ли я?
– Все ясно. Тогда мы друг друга поняли. Поговори со мной, если тебе это поможет. А оставшиеся полдня…
– Уже полдень? – спрашиваю растерянно.
– Да, уже половина третьего. Приведи сегодня свою жизнь в порядок, насколько возможно. Я загляну завтра в кафе. – Она поднимается и оставляет меня одного.
39
Тамсин
Возобновились занятия в университете. Я функционирую, но по-настоящему не участвую в жизни. Зельда, которая за рождественские каникулы стала блондинкой, предлагала устроить вечер настольных игр, сходить в кино, записаться на кулинарные курсы и побродить по магазинам, лишь бы меня отвлечь. Но я не могу. Хочется погрязнуть в страданиях, хотя я понимаю, что это не лучший выход.
Я попросила Малика дать мне знать, если что-то случится, но он так и не писал и не звонил.
Я продолжаю регулярно получать умоляющие сообщения от Доминика. Парень, от которого я сбежала, не оставляет меня в покое, а тот, за кого я готова отдать все, больше не хочет, чтобы я была частью его жизни. Это вгоняет меня в отчаяние. Не могу смириться, что все так, как есть. Но чем больше времени проходит, тем сильнее убеждаюсь, что между мной и Рисом все кончено.
Сегодня я согласилась после лекций пойти в гости к Сэму. Он предложил устроить марафон Уэса Андерсона.
По словам Сэма, пастельные тона и абсурдные персонажи его фильмов способны спасти от тяжелой депрессии. Как назло, когда он приглашал меня, рядом стояла Зельда и быстро ответила:
– Да, она придет. Вот видишь, Тамсин, значит, не так уж и плохо, что мне сегодня некогда играть в настолки, как ты хотела.
Я была слишком измотана, чтобы объяснять, что никаких настолок не хотела и предпочла бы побыть в одиночестве.
Мы с Зельдой уже минут десять стоим около машины Сэма. Зельда настояла, что подождет со мной.
Возможно, чтобы убедиться, что я не сбегу.
– Можешь подержать? – просит она и сует мне в руки флакончик черного лака для ногтей. А потом закрашивает облупившийся оранжевый лак. – Уверена, вечером все будет супер. Вот увидишь. Рано или поздно страдания должны заканчиваться."
"– Хорошо тебе говорить, – отзываюсь я.
Зельда закатывает глаза.
– По-моему, я достаточно долго тебя жалела, – заявляет она. – Это мне-то хорошо говорить? Не смеши меня.
