– Мама, нет! Прошу, не нужно!
– Как ты себе это представляешь? Это ничего, что он работает вместе со мной? Как я должна теперь на него смотреть?
– Как и раньше.
– Как раньше уже не получится.
– Ира, ты свой нос можешь воротить сколько хочешь, – вставляет бабуля, – но я тебе вот что скажу: к Жене он относился хорошо, и девочка к нему привязалась. Так что мужик не только хорошо умеет…
– Мама! – одергивает бабулю моя мама.
– Ой, какие мы нежные! – фыркает ба. – Но с ребёнком общий язык он нашёл. Молодец!
– Нет, ну нормально?! Он, значит, общий язык нашёл, и уже молодец! – возмущаюсь я.
– Другой бы даже виду не подал, а он сколько с вами ходил!
– Давай ему орден выдадим? – взбеленилась я. Что за несправедливость: он молодец, а я так, рядом постояла!
– Орден пока рановато, а вот с дочкой видеться не запрещай. Ты, я так поняла, никому ничего говорить не собиралась? – прищурилась ба.
Пришлось промолчать.
– Ладно. На сегодня хватит. Утро вечера мудренее. Зуб-то куда девать будете? – спросила мама.
– Не знаю.
Глава 25
Скоро утро, а я так и не сомкнула глаз. В голове до сих пор звучат слова Клима. Я не понимаю, зачем он это сделал, и не знаю, как теперь буду объяснять всё дочери. Вчера Женя несколько раз пыталась про него спросить. Мне удавалось переключить её внимание, но она была с дороги, уставшая и измученная.
А ещё я до сих пор в шоке от её реакции. Не думала, что Женя успела так к нему привязаться. Или он это сделал специально? Хочется найти в его действиях какой-то скрытый смысл, но я не могу, а память услужливо подбрасывает картинки, где он подшучивает над Кирой, съезжает с надувного батута с Женей, как они вместе смеются, катаясь в парке на машинках, как он везёт Женю на лошади, усадив впереди себя, и как выигрывает большого единорога к огромной радости моей дочери.
Женя ведь так и спит с этим единорогом, используя вместо подушки.
Клим сумел завоевать любовь моей дочери.
А я… Я его ненавижу.
Мне удалось забыться, но он появился и во сне.
Это снова был тот сон, от которого, как мне казалось, я смогла избавиться. Только теперь я видела лицо. Это было лицо Клима. Его руки. Его прикосновения. И я ничего не могла с собой поделать.
Я проснулась невыспавшаяся и обессиленная. Не помню, как отработала день. Нужно было срочно выплеснуть свои эмоции, поделиться с кем-то, чтобы меня выслушали и поняли, и я позвонила Олесе. К моей огромной радости, у Малевской был выходной, а Ромка был на сутках.
