Здесь мне делать больше нечего.
– Ира! Постой!
Клим ловит меня за руку.
– Не прикасайся ко мне! – Вырываю руку. Кажется, ещё чуть-чуть, и меня накроет, настолько я близка к истерике.
– Ира, послушай!
– Не подходи ко мне! – ставлю перед собой руки.
– Хорошо. В чём я, по-твоему, виноват? Что ты мне понравилась?
– Ты бы мог мне сказать, – шепчу, глотая обиду.
– И как ты себе это представляешь?
– Не знаю. Но ты должен был сказать, – медленно проговариваю каждое слово, глядя в его глаза.
– Я не смог, – слышу признание.
– А смеяться надо мной смог? Ведь всё это время ТЫ ЗНАЛ! – Понимание этого разрывает на части.
– Ира, да, я знал, но не смеялся! И не смеюсь! Это правда!
– Я тебе не верю.
– Ира, я не мог сказать, – сокрушённо произносит Клим. – Поверь, прошу.
Качаю головой.
– Не смей больше приближаться ни ко мне, ни к моей дочери.
– Ира!
– Нет, Клим, – отрезаю я. – Не нужно идти за мной. Это ничего не изменит.
Клима задерживает охранник, а я выхожу на улицу. Летняя жара обжигает и без того горящее лицо.
Я не знаю, куда иду. Маршрутное такси распахивает двери, подъехав к остановке. Сажусь в него, даже не посмотрев номер. Это сейчас неважно, главное – уехать. Маршрутка отъезжает, и я вижу, как Клим выбегает из ресторана. Отвернуться не хватает сил. Я гляжу, как Клим смотрит по сторонам. На какое-то мгновение его взгляд останавливается на маршрутке, в которую я села, но стёкла затонированы, и он не может меня видеть.
Слёзы сами текут по щекам, я даже не пытаюсь их сдерживать.
Сажусь на свободное место и ничего не видящим взглядом смотрю в окно, не замечая ничего вокруг.
Прихожу в себя, когда меня трогает за руку мужчина.
– Дочка, приехали, – слышу мягкий голос.
– Что?
– Приехали. Конечная.
Пытаюсь сморгнуть слёзы. На лифе блузки расползлось мокрое пятно.
– Держи. – Водитель, мужчина уже в среднем возрасте, протягивает мне бумажные платочки.
– Спасибо.
Достаю карту и расплачиваюсь за проезд. То, что я оказалась непонятно где, чуть ли не на другом конце города, меня не пугает.
Телефон снова вибрирует. Номер неизвестен, но принимать звонок не имею никакого желания. Сбрасываю вызов и вношу номер в чёрный список, и только потом звоню Малевской.
– Алё, – слышу сонный голос Леськи.
– Лесь, Ромка дома?
– Нет.
– Точно?
– Да точно! На сутках он. – Слышу, как Леська зевает. – Завтра только придёт.
– Я приеду к тебе?
– Мать, что случилось? – Малевской бы детективом работать, или психологом, а ещё лучше – и тем, и другим.
