– Ира, я не собираюсь садиться за руль твоей машины, – спокойно отвечает мне Клим.
– И на чём я тогда поеду?
Клим пикает брелоком сигнализации, и стоящий рядом автомобиль моргает фарами, заставляя прикрыть глаза рукой. Он что, хочет, чтобы я ослепла?
– Оу! – восклицаю. – А моя? – жалобно смотрю на Клима.
– Твоей придётся пожить пока в чужом дворе. Завтра вечером, а лучше в воскресенье, заберёшь.
– А завтра ты на чём собирался ехать?
– Я же сказал, что всё приготовлю сам. – Клим говорит мягко, как с ребёнком. И это начинает выводить из себя.
– Я завтра не встану, – заявляю.
– Ира, садись. Иначе ты действительно не выспишься. Но в любом случае тебе будет легче на свежем воздухе.
Зря он так думает. Завтра, точнее, уже сегодня, я буду помирать, и никакая сила не оторвёт меня от подушки!"
"В машине меня убаюкивает, и я опять едва не засыпаю. Климу приходится в буквальном смысле, добывать меня из неё. Почувствовав, что я очнулась, он ставит меня на ноги. По крайней мере пытается, придерживая одной рукой, а второй закрывая машину.
– Ты куда меня привёз?! – пытаюсь сориентироваться, но получается плохо.
– Ира, твоя подруга попросила, чтобы ты сначала проспалась, а только потом вернуть тебя домой.
– Клим, неужели ты думаешь, что я настолько пьяная, что совсем не понимаю, зачем ты меня сюда привёз? Кстати, мы вообще где?
– Идём.
– Я буду спать в машине! Не надо было меня будить. Пусти.
– Отпущу, как только дойдёшь до кровати.
– До какой? – Всё-таки я немного туплю.
– Олеся сказала, что домой тебе не стоит возвращаться: там Роза Андреевна.
Я морщусь. Показываться в таком виде перед бабулей – стопроцентное самоубийство!
– Домой не стоит, – соглашаюсь я.
– Тогда до моей, – беспечно сообщает Клим.
– Серьёзно? Теперь ты решил воспользоваться моим состоянием? – язвлю, глядя в его глаза. Такие близкие и родные. Как же Женька на него похожа! Нет, чтобы от матери что-нибудь взять!
– Заманчивое предложение. Но нет.
– Нет? – удивлённо пялюсь на него и закусываю губу, чтобы не сморозить ещё что-нибудь.
– Нет, – повторяет Клим. – Не хочу, чтобы утром ты назвала меня аморальным и развращённым.
– Да-а? Точно! А ещё безнравственным и порочным, – добавляю я, тыча в мужскую грудь пальцем. Покачиваюсь, и Климу снова приходиться вернуть мне равновесие, сильнее прижав к себе.
– Именно так. – Клим глубоко вдыхает.
– То есть ты не прикоснёшься ко мне? – Знаю, что несу чушь, но мне так хорошо, когда он меня обнимает, тепло, и я сама льну к мужчине.
– Нет.
