На дорогой ковёр хлещет кровь.
Я поднялся, молча подошел ко второму и повторил процедуру. Затем обвел взглядом присутствующих.
Заметно позеленевший Вернон опёрся на косяк, зажимая рот ладонью и буквально вывалился из комнаты. У Тура нервы оказались чуть покрепче. Он посмотрел на одно затихшее тело, потом на второе и наконец перевёл взгляд на меня.
— Страшный ты человек, Генри, — бросил Тур, — Не хотел бы я однажды оказаться у тебя на пути.
Сказал и вышел из комнаты, вслед за лекарем. Я чуть задержался, пытаясь проанализировать свои ощущения.
Ни угрызений совести, ни страха, ни рвотных позывов, как у парня. Вообще ничего. Пустота. И ощущение, что сделано то, что должно. Иначе было просто нельзя, да и выбор: своя собственная жизнь или жизнь чужака — не повод для сантиментов и колебаний.
Я ещё раз окинул взглядом комнату и вышел следом. Здоровяк и Вернон уже ждали внизу. Аккурат возле растерянно озирающегося барда.
— Что случилось? — встревоженно спросил он, — Где пленники? И почему у тебя…
До меня только сейчас дошло, что рука до сих пор судорожно сжимает окровавленный кинжал.
Зараза. Надо было его там убрать. Теперь ещё этого остолопа посвящать в нашу маленькую тайну. Но не здесь и не сейчас."
"— Всё в порядке, — равнодушно пожал плечами я, вытирая кинжал об одну из многочисленных занавесок, — Пленников мы передали, контракт закрыли, и оплату получили. Как доберёмся до дома, выдам тебе твою долю.
— Но… — снова начал Роберт, но на этот раз его уже перебил Тур.
— Меньше знаешь — крепче спишь, — угрюмо бросил он, хлопнув барда по плечу, — Поверь мне, это именно тот случай.
Теперь уже и до Роберта дошло, что с расспросами лучше повременить. А ещё лучше — не устраивать их вовсе. Последнее, правда, ему вряд-ли под силу, но хотя-бы до утра, надеюсь, воздержится. По крайней мере, пока Тур и Вернон не переварят ситуацию, а я не придумаю, что нам делать дальше. Вариантов остается не так много. Староста больше никому и ничего не оформит, к тому-же какое-то время за нами довольно основательно будет наблюдать городская стража.
Или орден. Или те и другие взятые вместе. Так что вариант с нелегальной работёнкой барда тоже отпадает. Придётся какое-то время пересидеть тут или вовсе закупиться едой и убираться в леса, пока всё не утихнет. Хотя последнее — это совсем уж крайняя мера.
Обратно шли в угрюмом молчании. Парни никак не могли принять произошедшее.
