Нужно будет переписать поисковые программы в соответствии с вновь открывшимися обстоятельствами. Если выживу, конечно.
Вдруг от левого дрона ко мне пришёл сигнал, похожий на код опознавания. Мгновенно раскидав его на составляющие, я за десять секунд — согласно протоколу безопасности, у меня было пятнадцать секунд на ответ — прогнал почти шестьдесят тысяч вариантов и, в темпе выделив шесть из них, отправил обратно. Вдруг один сработает.
Ещё когда я работал экспертом, мне дважды встречались хакерские кристаллы памяти с разработками и программами по вскрытию и взлому таких вот кодов доступа.
В работе они мне могли пригодиться, так что я имел в памяти нейросети десяток таких программок, причём две собственноручного изготовления. Одна из них была схожа по алгоритму с кодом-запросом, вот её я и запустил — надеюсь, коды подтверждения, что она выдала, сработают. Другого шанса у меня не было.
Я на пару секунд задержал дыхание и наконец получил ответный файл. Один из кодов прошёл.
Меня пометили как ограниченно дружественный объект и скинули карту с указанием зоны, где мне категорически запрещалось появляться во избежание уничтожения. После этого дроны включили режим маскировки и, буквально размазавшись в движении, быстро двинулись от меня в сторону гор. Выдохнув — оказывается, я не дышал, — подумал, что хорошо, что у меня включен режим принятия отходов жизнедеятельности. Мне почему-то резко захотелось посетить туалет. Развернув карту, я осмотрел помеченную красным территорию.
Была она обширной. Её граница проходила буквально в паре километров от лагеря антарцев. Видимо, или флаером, или своими разведывательными партиями работорговцы запустили системы охраны, и дроны, выйдя из режима консервации, отправились образумить неизвестных, которые не знают, что такое военная охранная служба. Жёстко, но верно.
По карте я также определил, что спрятанный мной флаер в эту зону не попадает, как и моя база. С облегчением вздохнув, я покинул скаф, сделал свои житейские дела и, вернувшись обратно, быстро побежал к лагерю.
По идее надо бы свалить отсюда как можно быстрее, да и инстинкты этого требовали, однако во флаере я не обнаружил запасных топливных стержней, значит, они находятся в лагере. Вот они-то мне и нужны.
Я действительно обнаружил их там, четыре полных кофра с полными до предела стержнями. В рюкзаке одного из антарцев я обнаружил ещё стержни, восемь единиц, но уже попользованные.
