В центре его стоял журнальный столик с диваном и двумя креслами, видимо, предназначавшиеся для непринужденной беседы с посетителями. В одном из них и расположился председатель комиссии, которого я помнил еще по первому дню в Центре.
— Проходите, располагайтесь… Вы уже сделали свой выбор?
— Да. Пилот-универсал, хочу начать свое дело.
Председатель скривился, видимо, я разрушил какие-то его планы.
— Это хорошо, но куда вы пойдете? Единственное, что у вас будет на карте ФПИ — направление на установку базовой нейросети и баз знаний, рекомендованных нашим Центром для новых граждан.
А это совсем немного. База «Юрист» первого-второго ранга, «Общие сведения об Империи и Содружестве» и сборный пакет из разных областей. На этом всё! Только самый минимум для адаптации. Денег, кроме трех китов на выходное пособие, не дадут. На что будете жить? Без профессии и средств к существованию?
Мне даже на миг показалось, что он действительно переживает за мою дальнейшую судьбу.
— И все-таки я рискну. Рекламные проспекты с адресами компаний у меня остались, обращусь к ним или возьму кредит на обучение.
— Тогда под протокол: Антон Кремнев, подтвердите, что вы отказываетесь от выбора профессии в Центре беженцев, берете всю ответственность за свою дальнейшую судьбу в свои руки и не имеете к Центру беженцев и империи Антран никаких претензий, — быстро проговорил председатель.
— Подтверждаю, — сказал я.
Через десять минут я снова находился у себя к комнате. Председатель дал мне сутки, чтобы покинуть Центр беженцев или оплатить дальнейшее проживание.
— Ну что, ты выбрал, куда идешь? — поинтересовался мой сосед по кубрику Мирк Пирра, врываясь в комнату.
— Да, пока наемный пилот, дальше посмотрим.
— А я в колонисты. Уже договор подписал, сейчас в корпорацию — нейросеть ставить, — продолжил он, копошась в своей сумке.
В отличие от него, у меня ничего, кроме комбинезона, с собой не было. В нагрудном кармане только те цацки пирата, что мне дал сержант. Я их успел за неделю карантина и бесед с военной СБ хорошо изучить.
Два перстня и цепочка со странными камнями. В них, если присмотреться, видны всполохи огня. Четвертым и последним предметом был браслет, усыпанный драгоценными камнями и художественно разрисованный вензелями. Дорогая штучка — это сразу видно. Что это такое, я знал, эсбэшники просветили, когда снимали информацию с него. Это был наручный Искин для личного пользования, довольно дорогой, но, кроме обычной переписки, на нем ничего не было.