Господин Фрёист, видя энтузиазм племянницы, забаррикадировался в своём кабинете и развязал Бетье руки. И тут он либо настолько ей доверяет, либо занят Ривейлой, которая в последнее время слишком часто проводит время наедине с ректором.
И, если мои догадки верны, я не могу корить тьютора за невнимательность к нам, её студентам. Госпожа Осот буквально светится, одаривая всех вокруг радостными улыбками. Если бы я всё ещё заключала пари, то обязательно поспорила, что под рукавами её кителя проступают синие чешуйки истинной метки.
Но спрашивать о таком я не решаюсь. Мне неловко. Я не хочу спугнуть чужое счастье. Как боюсь потерять возможность быть рядом с Рейвом. Все пять дней, пока Мирра отсыпалась в лекарском крыле, а Кайрис чуть ли не пытал каждого из нашей делегации, Греаз был моим оплотом спокойствия. Каждый день, любую возможную минуту мы проводим вместе. Для окружающих, а в особенности Пелагеи, мы готовим доклад. Но правда в том, что мы просто не можем долго друг без друга.
Сердце замирает в сладком томлении, когда я вспоминаю тепло ладоней Рейва.
Ауру безопасности и защиты, в которую он меня бережно заворачивает. Я только с ним осознала, что никогда не любила по-настоящему. А ещё поняла, что любовь — беспощадное чувство. Ведь ни я, ни Рейв до сих пор не знаем, как нам быть. У него — невеста, у меня — обязательства перед Миррой и Владыкой. Но любви всё равно на обстоятельства, она связывает нас, пришивает друг к другу, и плевать ей на то, что расставание раздерёт нас на кусочки.
Мы не говорим о любви, но мне этого и не надо. Достаточно видеть, как Рейв смотрит на меня. И я уверена, что в моих глазах он видит отражение своих чувств. Только вот всё это пахнет обречённостью.
— Заметили что-нибудь необычное? — спрашивает Арбан, возвращая меня в реальность.
Вздрогнув, я украдкой протираю глаза от выступивших слёз и возвращаюсь к очередному бланку. И действительно нахожу закономерность. Напротив моей фамилии есть вмятинка от стило, но самой отметки нет. Будто чернила растворены.
— Кто-то стёр мою отметку? — Вскидываю глаза на магистра.
— Возможно, — хмыкает он.
— Но вы ведь знаете, что я была на каждом занятии!
— Я знаю. А ещё я стар, и мои воспоминания могут подвергнуть сомнениям. Вам нужна стопроцентная посещаемость, подтверждённая отметками в официальном документе. — Арбан вздыхает, и мне чудится сожаление в его голосе. — Прости, девочка, но я ничего не могу поделать. Согласно этим бланкам тебе не зачтут мой предмет.
