Только СССР оказал военную помощь, но слишком далеко, и морская блокада. Франция же не стала пропускать оружие, считая, что к власти в Мадриде могут прийти коммунисты.
— Ах, вон оно как, — Сталин качнул головой, — тогда все верно — вы решили получить помощь от Франции, уступив ей свои владения в Марокко. А британцы вашими руками устранили Салазара, чтобы тот не успел войти в полный альянс с Римом и Берлином.
— Так оно и было, Иосиф Виссарионович. Марокканские земли не приносили ничего, кроме убытков, и держать там тридцатитысячную армию разорительно.
К тому же опасно, что показали события тридцать шестого года. Мятеж нам дал только повод избавиться от неликвидных активов и при этом извлечь доход от продажи, выражаясь языком банкиров.
— Ну да, — усмехнулся Сталин, — весьма ощутимую прибыль — не нарушая подписанных в Вашингтоне соглашений, французы продали вам, вернее «обменяли» два недостроенных легких крейсера и один лидер."
"— Так оно и есть — крейсера за северную и южную части Марокко, а лидер отдали за Ифни.
Правда, без артиллерии поставили — пушки мы на них свои устанавливаем. Все честно — в Париже считают, что они хорошо обогатились за наш счет, объединив все Марокко под своим владычеством, но ничего кроме убытков эта сделка им не принесет. Впрочем, французы тут же заложили на своих верфях новые корабли, которые уже спущены на воду.
— В хватке вам не откажешь, адмирал, сейчас ваш флот сильнее нашего, — Сталин был отнюдь не расстроен, произнеся эти слова.
И неожиданно спросил, глядя прямо в глаза:
— Но к чему приведет политика «умиротворения» Гитлера, про нее вы тогда мне писали⁈
— К большой мировой войне, Иосиф Виссарионович. К очень страшной бойне, в размах которой поверить трудно. Давайте поступим так — вот вам тетрадь, где я изложил ход событий, который должен был иметь место. Красным карандашом я внес необходимые поправки, которые произошли в результате моего вмешательства в события…
Ялта
— Скажу сразу, адмирал — такое выдумать просто невозможно, ведь вы трезвенник, — Сталин усмехнулся, он вел себя совершенно также как и вчера, вот только по припухлостям под глазами можно было догадаться, что ночью Иосиф Виссарионович совершенно не спал.
Но держался хладнокровно, даже привычно шутил, и грузинский акцент в голосе почти не слышался.
— Моя страна послужила всем воюющим потом странам одним большим полигоном, причем немцы сделали самые верные выводы, — усмехнулся Асарола.