А дочь – единственное остававшееся в этом мире родное существо – все больше жила своей жизнью.
– Да, дочь, похоже, недооценивала проблемы матери.
– Ну, – Нэнси пожала плечами, – такова нынче молодежь. Занимаются только собой, своим будущим. Однажды и мой муж заявился домой с другой женщиной и попросил у меня развода. Я была в шоке, поверьте. И дети не баловали меня своим вниманием. Учеба, друзья – выходные с плачущей мамой не особенно котировались.
Кристи подумала, что поступила мудро, отказавшись от семейной жизни в ее классическом варианте и от детей.
Все чаще у нее складывалось впечатление, что современное общество способно плодить только конченых эгоистов.
Она допила кофе, достала и выложила на стол визитку:
– Позвоните, пожалуйста, если еще что-нибудь вспомните. Любая мелочь, каждое слово, случайно оброненное Карлой или Лайзой, может оказаться для нас важно.
– Постараюсь напрячь память, – пообещала Нэнси.
3
Участок оказался большим, даже по меркам Хэмпстеда. Джон имел представление о стоимости земли в разных районах Лондона и мог оценить, во сколько Стэнфордам обошлась их недвижимость.
Дом стоял довольно далеко от дороги и едва просматривался за вершинами высоких старых деревьев, даже в это время года, без листвы, образовывающих непроницаемую стену. Быстро сориентировавшись по сторонам света, Джон пришел к выводу, что деревья должны почти полностью поглощать солнечный свет, особенно летом. Дом окутывала вечная тень. Джон спросил себя, какой смысл выкладывать состояние за участок площадью с хороший парк, чтобы жить во мраке, который можно устроить в любой городской квартире с окнами на задний двор.
Теперь его почти не удивляло, что Лайза Стэнфорд страдала от депрессии.
Джон уже собирался нажать кнопку звонка, установленного на кованых воротах под камерой слежения, когда увидел мальчика, бредущего через заснеженный сад. Мальчик не шел по расчищенной дорожке, а именно брел по колено в снегу, волоча за собой санки – что-то вроде красного пластмассового блюдца с возвышающимся посредине маленьким сиденьем.
Джону вспомнились деревянные санки его детства. Как много изменилось с тех пор! Мальчик открыл ворота и вздрогнул при виде Бёртона.
– Здравствуйте, – пробормотал он.
– Здравствуй, – ответил Джон. – Меня зовут Джон Бёртон. А ты…
– Финли Стэнфорд, – представился мальчик.
– Очень приятно, Финли. Я хотел бы видеть твою маму. Она дома?
– Нет.
– И когда вернется?
– Я не знаю.
– Где она?
– Я не знаю, – повторил мальчик.
