Или он так всех разглядывает, про каждого своего подчиненного такой же поведенческий портрет сходу накидает? Теперь уже не удивлюсь.
— Кирилл Алексеевич, — я после паузы смогла говорить абсолютно спокойным голосом. — Я никогда не считала ваши претензии совсем безосновательными.
— То есть вы сделали вид, что не расслышали всего остального?
— То есть так. Я уже подозреваю, что никто вашу машину не брал. Вам зачем-то понадобилось то ли пообщаться, то ли посмотреть на мое раздражение.
— О, нет, я не до такой степени любопытен.
Но теперь интерес растет — сейчас вы выглядите еще более странной, чем утром. А откровенно говорю осознанно. Это единственный способ вытянуть из собеседника ответную откровенность, обычно люди поддаются, хотя бы от неожиданности.
Я разволновалась, а от волнения всегда начинаю злиться:
— Хорошо! Держите свою откровенность. Я в самом деле не люблю свою работу, не считаю ее сферой для реализации, но она мне очень нужна. Про родителей соврала, машину мне купил богатый любовник.
А в романтическом интересе к своей персоне вы сильно ошиблись — нет у меня к вам даже подобия такого интереса! Вы бы лучше на других сотрудников в офисе так же внимательно посмотрели на предмет скрытых симпатий!
— Про других знаю, — он уже остановился на парковке, но не спешил возвращать мне ключи. И продолжил без малейшего смущения: — Отчетливо — Кристина, Наталья, Марина из бухгалтерии, совсем немного Василина и, не побоюсь рискнуть с предположением, Игнат. Просто все они умеют держать себя в руках, зато работают в три раза эффективнее своей планки.
Так вас из этого списка вычеркивать?
— Самовлюбленный кретин, — выдохнула я, не сдержавшись, но так тихо, что тлела надежда остаться неуслышанной.
— Что? — он посмотрел на меня, и показалось, что в карих глазах блеснуло серым.
— Ничего такого, Кирилл Алексеевич. У вас потрясающая самооценка, я даже немногого завидую. Но, надеюсь, мы с вами больше никогда не поднимем эту тему.
Ему удалось понизить мне настроение до самого вечера.
Даже не могу сформулировать, чем конкретно — тем, что вот так цинично влезает в самые откровенные темы? Или тем, что самовосприятие у него, как у Генерального секретаря ООН? Он каким-то невероятным образом умудрился даже испортить мои ощущения, когда я хвасталась Ольге новой машиной.
Однако со следующего дня мы с шефом вернулись к прежним отношениям: он на меня орет, я чешу про пробки. И больше никаких лишних взглядов и обвинений в симпатии.
