С детства гордилась тем, что мама превозносила не только ее способности, но и неутомимость. «Ингуша нам всем фору даст! Нашей семье ничего не страшно, Ингуша всех вытянет, всех защитит и спасет».
Ангел-хранитель."
"А тут вдруг… Накатило что-то. Даже не физическая усталость, нет, скорее моральная, душевная. Столько лет рядом со страдающими от боли, стонущими, умирающими! Истощение, наверное. Разумеется, далеко не все домашние пациенты Инги Гесс были онкологическими больными, но ведь и те, у кого «просто спина», «просто нога» или «просто мигрень» и прочее, тоже мучаются от боли.
Они тоже страдают. Им тоже не сладко. И на энергетике сказывается.
Инга ехала домой, возвращалась от бесплатного пациента – шестилетнего мальчика, которому оставалось несколько месяцев жизни, и впервые за все годы думала: «Я больше не могу. У меня не осталось сил находиться рядом с горем». И в следующую же минуту она спохватывалась: ничего, ничего, вот сейчас она приедет, дома ее ждет Артем, они вместе поужинают, потом сядут рядышком на диван, включат телевизор, по которому показывают очередную базарную чушь, но смотреть не станут, звук приглушат.
Обнимутся и будут разговаривать о чем-нибудь далеком от боли и смерти. Или помолчат, думая каждый о своем. И ее отпустит. Обязательно отпустит.
Артем действительно был дома, и поначалу все шло так, как ей и думалось, но потом Инга внезапно поняла, что – нет, не так. Успокоение и расслабление не приходили, зато нарастали раздражение и злость непонятно на что.
Это было непривычным и странным, флегматичный и уверенный в себе Артем обычно действовал на нее не хуже успокоительной таблетки. Была в этом молодом мужчине какая-то предсказуемость, размеренность, распланированность, и эти качества всегда гасили Ингину нервозность, как уксус гасит соду. Раньше – всегда, а вот сегодня – нет. Даже прикосновение его плеча отчего-то казалось неприятным. Инга непроизвольно напрягла мышцы, словно готовясь отстраниться, и Артем, конечно же, почуял, понял, немного отодвинулся, повернул голову, посмотрел внимательно.
– Что-то случилось?
– Устала, – коротко ответила Инга.
Он вздохнул, кивнул.
– Может, тебе притормозить с домашними пациентами? Шеф хорошо платит тебе, зачем гоняться за мелочью?
– Двадцать пятачков – рубль, – усмехнулась она. – У Машкиной семьи запросы растут, да и мама во вкус вошла.
– Понимаю. Маленький ребенок многого требует. И маме не откажешь, тоже понимаю.
