Записан под ником или вымышленным именем? Но почему? Почему он один записан не так, как все остальные? Или его данных вообще нет в этом телефоне, потому что для связи именно с ним Матвей пользовался другим аппаратом? Или Очеретин и Выходцев не перезванивались, а только переписывались в мессенджерах, не привязанных к номеру телефона? Одним словом, понятно, что этому Выходцеву следует уделить самое пристальное внимание.
– Ты хоть полчаса поспал? – спросил Зарубин, глядя с сочувствием на осунувшееся лицо Сташиса.
– Я-то поспал, а вот Витя Вишняков, похоже, всю ночь за компьютером просидел, искал инфу на авторов статьи. В семь утра уже здесь был, авторов статьи по базам пробивал да с телефоном Очеретина возился. В общем, Кузьмич, если что – мы готовы Очеретина нагнуть. И в суд есть с чем идти.
– Ну так иди и нагибай. Дзюба где?
– У следователя.
– Плохо. Один справишься?
– Могу Вишнякова подтянуть, он полностью в теме.
– Не надо пока, – покачал головой Зарубин.
– Почему? Кузьмич, у тебя, конечно, свои резоны, я с вопросами не суюсь, но ты же знаешь тактику…
– Я много чего знаю, Тоша.
Но если Дзюбы нет – работай один. Не все понятно мне с этим Вишняковым.
– Тогда я Ромку подожду, вдвоем работать эффективнее.
– Я сказал – один.
Зарубин не сумел справиться со злостью, его слова прозвучали слишком начальственно, и Сергей тут же пожалел об этом. «Веду себя как урод, – подумал он. – Но не могу же я объяснять Тохе, что есть новые вводные от Большого, что генерала самого нагибают во все стороны и что версию о сплоченной группе нужно отрабатывать максимально быстро и максимально тихо.
Ромка – проверенный, но ждать нельзя, хотя Тоха, конечно же, прав, такие вещи тактически грамотно проворачивать на пару, однако и Вишнякова привлекать пока опасно, он чужой, и его дружбан Есаков, вполне вероятно, не ошибается. Вернее, не ошибается начальник Есакова, который велел ему прощупать связи молодого опера. А вдруг у него и в самом деле кто-то есть на Петровке? Тогда утечка неизбежна.
Черт, нехорошо получилось с Антоном… А выйдет еще хуже, потому что сейчас я его напрягаю под предлогом доказательств для суда, а сам-то знаю, что с этим в суд идти нельзя. А с чем можно? Не придумал еще. И неизвестно, как следователь себя поведет, у него репутация непредсказуемого человека. Головная боль вместе с геморроем».
– Вишняков слишком молодой, неопытный еще, – проговорил Зарубин, стараясь изо всех сил смягчить тон.
