Поэтому мы просто молча изредка друга на друга с презрением смотрели и ни разу толком и не общались. Зато Циглер могла запросто отпускать ядовитые шуточки в мой адрес. Она редко открывала в гимназии рот, но если уж и говорила, то что-нибудь нелицеприятное обо мне. А тут пришла о помощи просить?
– Можешь включить меня в список? – спросила Амелия.
Я растерянно захлопала глазами, а Ирка вцепилась рукой в мое плечо. Мол, не смей!
– Вообще-то список уже укомплектован, – сообщила я. Старалась произнести это как можно равнодушнее, но ответ все равно получился злорадным.
О том, что Яровой отказался ехать в лагерь, Циглер было знать необязательно. – И Лидия Андреевна уже его утвердила. Если бы ты не сбежала с последнего урока, знала бы, что директриса вчера зачитала вслух все фамилии.
– И нет никакой возможности поехать?
Непробивная Амелия даже казалась расстроенной.
– Нет, увы, – покачала я головой. – Все десять мест заняты.
Тогда глаза Амелии внезапно будто блеснули огнем, а у меня мурашки забегали по коже.
Циглер многозначительно прищурилась.
– Что ж, посмотрим, кто поедет.
И как ни в чем не бывало отошла от нашей парты. Мы с Иркой моментально забыли о столовой. Когда Амелия вышла из класса, Ирка грохнулась на стул и выпалила:
– Фух, хорошо, что ты ее не вписала! Мамочки, у меня даже ладони вспотели, какая она жуткая!
– Как думаешь, что означает это ее «что ж, посмотрим»? – почему-то запаниковала я.
– Считаешь, она нашлет на тебя проклятие?
– А ты считаешь, только в тебя она вселяет страх?
– Я стараюсь вообще о Циглер не вспоминать, – призналась Ирка.
– Да ладно тебе, ты чего так побледнела? Что она может тебе сделать? Амелия даже в классе ни с кем не дружит.
– Не знаю, мне не по себе, – призналась я.
Однако вскоре было уже не до Циглер. Все мои мысли занимал предстоящий разговор с Василевским. Однако выловить Марка удалось лишь после уроков, когда мы всей параллелью отправились в актовый зал, чтобы разобрать по ролям пьесу для одиннадцатиклассников.
Ирка с Даней к тому времени уже слиняли домой, не сильно горя желанием участвовать в самодеятельности, хотя я и назначила Третьякова осветителем. Я дождалась, пока от Василевского отклеится наш одноклассник Слава Подорожников, а когда Марк, наконец, остался один, нащупала в кармане айпод и, набравшись смелости, пошла навстречу.
– Привет! Почему ты отсутствовал на первом уроке? – спросила я первое, что пришло в голову.
– Привет! – отозвался Василевский с улыбкой.
