Ну что, Верона, вспомним молодость? В картишки?
Когда-то мы здесь сутками резались в карты.
– В картишки? – переспросила я.
– Ага, на раздевание, – Яровой поиграл бровями, а в его серых глазах запрыгали чертики. Конечно, никаких карт у Никиты с собой не было, это он так, снова хочет вывести меня из равновесия.
– Ты же знаешь, что я плохо играю в карты.
– Тогда сразу снимай с себя платье.
– Дурак!
Я, крепко сжимая в руках айпод Василевского, принялась на коленях выползать из домика, придерживая рукой край юбки.
– Спокойной ночи! – выкрикнула я, уже будучи на первом этаже. – Спасибо за айпод!
Яровой не отозвался. Что ж, кто бы сомневался.
Выбравшись из деревянного замка, я направилась по темному двору к своему подъезду. Пару раз обернулась к старому городку, точно зная, что Никита по-прежнему там, и в эту самую секунду не сводит с меня взгляда. Странно, что за эти несколько дней мы общались с ним больше, чем за последние пару лет. А еще я вдруг осознала, что не испытываю к Яровому былой ненависти.
Но и прежней любви тоже не было. Я больше не чувствовала абсолютно ничего, а это еще хуже.
***
После второго урока, когда большинство одноклассников уже покинули кабинет и отправились в столовую, к нашей с Иркой парте подошла Амелия Циглер.
– Привет! – поздоровалась она с нами. Голос у Амелии низкий и хриплый. И вообще, как уже говорила Ира, эта девчонка вселяла какой-то ужас. Третьякова, которая уже собиралась подняться из-за стола, замерла на месте.
– Привет! – поприветствовала я.
Ирка продолжала недоуменно таращиться на одноклассницу, будто к нам подплыло привидение.
– Ты отвечаешь за список в лагерь? – спросила у меня Амелия. И тон ее был каким-то насмешливым, будто я занималась глупостями. Чем-то это мне напомнило вчерашний разговор с Катериной в ресторане.
– Ну, я за него отвечаю, – произнесла я с вызовом."
"Как-то раз мы уже сцепились с Амелией. Она только пришла к нам в класс, и на первом же уроке уселась на мое место.
Тогда я тактично попробовала объяснить новенькой, что так дела не делаются, и лучше бы ей подыскать другую парту. Циглер место уступила, но при этом обозвала меня глупой Барби и посоветовала подыскать себе новые мозги. Произнесла она это так громко, что обидную реплику расслышали все одноклассники. Я никогда не имела недругов, поэтому меня тут же захлестнула волна возмущения. Я посоветовала Циглер остерегаться меня, но, конечно, ничего ей сделать не могла.
