И далеко не молодая — лет ей, наверное, не меньше чем хозяину замка, хотя при беглом взгляде можно спутать с тридцатилетней. Вычурная сложная прическа, умело наложенная косметика (ба, выходит, штукатурка для лицевой части головы и здесь известна!), платье строгое, до пят, но очень выгодно подчеркивает достоинства фигуры, не выдавая недостатков."
"Хотя недостатков, возможно, и не было — идеал женщины. Впрочем, не в моем вкусе — идеал своеобразный. И дело здесь даже не в возрасте: не нравятся мне подобные «снежные королевы».
Я, человек простой, веселый и открытый со всех сторон сразу, женщин предпочитаю аналогичных. А эта явно не из таких — сидит, будто замороженный лом проглотила, и смотрит на нас как белый лебедь на скользких пиявок.
Эх, а я ожидал принцессу или роковую милашку чином пониже… Ну да ладно, зато она без плетки: хоть кое-какой плюс.
— Ваше величество, позвольте представить вам сэра стража! — громко и напыщенно произнес герцог.
Если «внутренний переводчик» не ошибся, то передо мной все же особа королевской крови — первоначальные бредовые подозрения вспыхнули с новой силой.
Мне ее что, обольщать предстоит или как? Я в принципе согласен хоть этого пуделя совратить — лишь бы живым отпустили и попугая вернули. Но подозреваю, не все здесь так просто…
Ну и ночка — как бы к утру не повесили… Мне бы в тень от тумбочки забиться и не высовываться, а я тут по королевам шастаю…
Женщина еле заметно кивнула, а герцог, развернувшись, властно скомандовал:
— Все вон, и дверь закрыть!
— И через щелку за блудными делами не подглядывать! — совсем уж пошло добавили из-за кровати.
Должно быть, я нарушил немало правил хорошего тона, но на некоторое время попросту выпал из реальности, не замечая ничего происходящего. Просто кинулся в сторону источника столь гнусавого и хорошо знакомого, почти родного голоса.
* * *Зеленый устроился как кусок сыра в резервуаре с маслом. Огромная клетка из деревянных прутьев, удобная жердочка, кормушка полная, блюдечко с чем-то жидко-розовым перед распахнутой дверцей.
Меньше всего похоже на жилище заключенного. Мое появление птиц встретил радостным воплем, тут же опрокинув блюдце при взлете. Миг — и он у меня на плече. От радости даже дар речи потерял, только клюв развевает в пародии на улыбку — столь странной мимикой показывает, как счастлив. С нескрываемым волнением все же выдавил:
— Придурок, это по каким кабакам тебя столько носило?
— Привет, Зеленый, я тоже по тебе соскучился.
Птиц. Первый друг в чужом мире.
