Мрачные санитары по расписанию вкалывают галоперидол и обезболивающее, а в тканях мозга под действием сильнодействующих препаратов, латентной тяги к садомазохизму и раковых метастаз перемешались абсолютно все штампы из прочитанных книг, создав новую унылую реальность, где меня с первого дня бьют, режут и пытают, а из бонусов лишь птица говорящая (что бы на это сказал дедушка Фрейд?) и регенерация усиленная (сокровенная мечта всех мазохистов).
Принцесса с хлыстом будет или с плеткой? Ну посмотрим…
Дальше мне пришлось напрячься — за дверью, в коридоре, нас дожидались десятка полтора вооруженных громил, причем слово «вооруженных» в данном случае следует произносить с ударением на каждом слоге.
Дорогие латы, кольчуги, мечи, щиты, шлемы с опущенными забралами — в полной готовности к серьезному бою.
Бывалые вояки: столько времени простоять во всем этом металлоломе бесшумно… Это надо уметь.
Герцог, подняв руку, успокаивающе произнес:
— Не волнуйтесь, сэр страж, — считайте, что это ваш почетный караул.
Ага… так я и поверил…
Вязать меня, впрочем, не стали, но эта орава, громыхая железом, потащилась вслед за нами, дыша в затылок. Так мы и продвигались по мрачным коридорам, освещенным редкими свечами, расставленными в неглубоких нишах. По широкой каменной лестнице поднялись на второй этаж — здесь, у двойных дверей, встретились еще с одной группой солдат. Эти были какие-то другие — вооружены и экипированы столь же разношерстно-добротно, но в одеждах у всех преобладают красные цвета.
Похоже на зачатки некой униформы. Что все это может означать? А без понятия что… знать не знаю…
За дверью оказалась огромная комната — судя по наличию кровати, спальня. Кровать по площади приблизительно соответствовала моей городской квартире, оставленной на Земле, балдахин над ней габаритами лишь немногим уступал саркофагу над Чернобыльской АЭС, но все равно эта мебель казалась здесь мелковатой. Размеры помещения едва не заставили присвистнуть — ничего близкого по масштабам я в этом мире еще не встречал.
Помимо кровати имелись столы и столики, кресла и множество диванов самых разных размеров. На самом маленьком с достоинством сфинкса разлеглась мелкая белая собачонка с красным бантом на макушке; на одном из средних расположилась женщина с удивительно резкими чертами лица, ничем, впрочем, его не портящими. Очень ухоженная, красивая, но красота ее нестандартная.
