Обняв меня одной рукой, он сворачивается и кладет голову на мои колени. Я остолбенела. Что это?
— Я не понимаю, — шепчу я, двигая пальцами по его волосам и смотря на него сверху вниз. Кристиан закрыл глаза и сдвинул брови, напряженно вспоминая.
— После того, как я был найден возле этой, накаченной наркотой шлюхи, и прежде, чем жить с Карриком и Грейс, я был на попечении штата Мичиган. Я жил в приемной семье. Но я не могу ничего вспомнить о том времени.
Мое сознание зашаталось. Приемная семья? Это новости для нас обоих.
— Как долго? — шепчу я.
— Два месяца или около того. Я не помню.
— Ты разговаривал со своими мамой и папой об этом?
— Нет.
— Возможно, тебе нужно это сделать. Вероятно они смогли бы заполнить пробелы.
Он обнимает меня крепко."
"— Держи. — Он протягивает мне документы, которые оказываются двумя фотографиями. Я протягиваю руку и иду на свет, чтобы рассмотреть их в деталях. Первое фото ветхого дома с желтой передней дверью и большим остроконечным окном в крыше. Он имеет крыльцо и небольшой передний двор.
Это ничем не примечательный дом.
Вторая фотография семьи — на первый взгляд, обычные синие воротнички — мужчина и его жена, я думаю, и их дети. Взрослые одеты в неряшливые, застиранные, голубые футболки. Им должно быть по сорок. У женщины черные волосы с сединой, у мужчины короткая строгая стрижка и они оба тепло улыбаются в камеру. Руки мужчины на плечах угрюмой девочки-подростка. Я всматриваюсь в каждого ребенка: два мальчика — близнеца, им около двенадцати лет — с пшеничными светлыми волосами, широко улыбающиеся в камеру; вот другой мальчик, который поменьше, с рыжеватыми светлыми волосами, он сердится; и прячущийся за ним маленький мальчик с медными волосами и серыми глазами.
Его глаза широко открыты и напуганы, одежда на нем не по размеру и он сжимает в руках детское грязное одеяло.
О черт.
— Это ты, — шепчу я и мое сердце подскочило вверх к горлу. Я знаю, что Кристиану было всего четыре, когда умерла его мать. Но этот ребенок выглядел еще меньше. Очевидно он серьезно недоедал.
Я еле сдерживаю слезы, которые подкатывают к моим глазам. Ох, любимый Пятьдесят.
Кристиан кивает.
— Это я.
— Уэлч привез эти фото?
— Да. Я ничего из этого не помню. — Его голос плоский и безжизненный.
— Ты помнишь этих приемных родителей? Но как ты можешь помнить? Кристиан, это было так давно. Это то, что тебя беспокоит?
— Но я же помню, что было до и после. Как я встретил своих маму и папу. Но это… как будто здесь огромная пропасть.
