Он закрывает глаза и качает головой, как будто требуется большое усилие воли. Когда он открывает глаза снова — в них твердая решимость.
— Просто делай, что тебе говорят, Ана.
Я испытываю желание снять с себя всю одежду, но потом вспоминаю про синяки и знаю, что так его не победить.
Неохотно, я киваю.
— Хорошо. — Я сознательно преувеличенно дуюсь на него.
Забавляясь он улыбается.
— Я принесу тебе обед.
— Вы собираетесь готовить? — удивляюсь я
Он изящно смеется.
— Я иду разогревать то, что приготовила миссис Джонс.
— Кристиан, я могу сама. Я в порядке. Черт побери, я хочу секса и я могу приготовить. — Я сижу и неловко уклоняясь, пытаюсь скрыть жуткую боль в ребрах.
— В кровать! — Глаза Кристиана вспыхивают и он указывает на подушку.
— Ты присоединишься ко мне, — бормочу я, жалея, что на мне нет ничего более соблазнительного, чем пижамные штаны и футболка.
— Ана, ляг в постель. Немедленно.
Глядя все время на него, я встаю нахмурившись, и бесцеремонно спускаю свои штаны на пол. Его рот подергивается в улыбке, когда он укрывает меня одеялом.
— Ты слышала, что сказала доктор Сингх. Она велела отдыхать. — Его голос мягкий. Я проскользнула в постель и сложила руки в отчаянии. — Ну, перестань, — говорит он, явно наслаждаясь самим собой.
Я начинаю сердиться.
Тушеная курица миссис Джонс, без сомнения, одно из моих любимых блюд. Кристиан ест со мной сидя, скрестив ноги, на середине кровати.
— Это было классно разогрето. — Подшучиваю я и он ухмыляется. Я сытая и сонная. Это и был его план?
— Ты выглядишь уставшей.
— Он убирает мой поднос.
— Так и есть.
— Вот и хорошо. Спи. — он целует меня. — Мне еще нужно кое-что закончить. Я поработаю здесь рядом с тобой, если ты не против.
Я киваю… мои веки уже закрываются. Я и не подозревала, что тушеная курица может так утомить…
***Уже сумерки, когда я проснулась. Бледно-розовый свет наполнил комнату. Кристиан сидит в кресле, наблюдая за мной и его серые глаза светятся в этом бледно-розовом свете. Он сжимает какие-то бумаги.
Его лицо мертвенно-бледное.
Вот черт.
— Что случилось? — незамедлительно спрашиваю я, привстаю чтобы сесть, игнорируя протестующую боль в ребрах.
— Уэлч только что ушел.
Вот дерьмо!
— И?…
— Я жил с этим ублюдком, — прошептал он.
— Жил? С Джеком?
Он кивает, широко раскрыв глаза.
— Вы родственники?
— Нет, слава богу, нет.
Я сдвигаюсь и откидываю одеяло, приглашая его в постель ко мне. К моему удивлению, он не колеблется, сбрасывает обувь и крадется ко мне.
