Только многоцветье флагов с королевской эмблемой, реющих над крепостью, смягчало мрачность этих сооружений.
Сара отбросила назад свой монашеский капюшон и с подозрением посмотрела на замок.
– Если нам удастся войти туда, живыми мы не выйдем.
– Мы выбрались из замка пострашнее этого. Вспомни Шантосе и Жиля де Реца.
– Спасибо, я не забыла: сеньор с синей бородой хотел меня зажарить живьем, – ответила цыганка, вздрогнув. – Все время, пока мы были в Анжу, я чувствовала дыхание смерти. Раз уж мы здесь, что будем делать?
Тристан повернулся в седле и показал на маленькую харчевню на противоположной стороне дороги, напротив моста, трехцветная вывеска которой сообщала, что в «Королевской винодельне» подают лучшее вино в Воврэ.
– Вы пойдете туда и подождете меня. Я должен встретиться с предводителем племени. Устраивайтесь, отдыхайте, кушайте, но не пейте много вина. Вино Воврэ приятное, но ударяет в голову.
– Вы принимаете нас за пьяниц? – возмутилась Сара."
"– Совсем нет, ваше преосвященство. Но ведь у монахов такая скверная репутация! Не пейте, пока я не вернусь.
Пока мнимый монах и мнимый оруженосец привязывали своих лошадей к коновязи «Королевской винодельни», Тристан решительно направил коня к мосту и скоро исчез из виду. Маленькая харчевня была пуста, и хозяин поспешил обслужить нежданных гостей. Он предложил путникам суп с солониной и капустой и знаменитое вино. Меню выглядело вполне обещающе. Была середина дня, и обе женщины, находившиеся в пути более трех дней, сильно проголодались.
Хорошенько подкрепившись, они почувствовали себя лучше, и Сара уже смотрела на вещи более уверенно.
Тристан вернулся на заходе солнца. Он выглядел уставшим, но в голубых глазах светился веселый огонек. Он отказался говорить, пока не выпил кружку вина, потому что, как он выразился, его «глотка стала словно сухая пакля, и достаточно искры, чтобы она загорелась». Охваченная нетерпеньем, Катрин смотрела, как он пил свое вино, и наконец не выдержала.
– Ну и как? – возбужденно спросила она.
Тристан отставил кружку, вытер губы рукавом и посмотрел на нее с хитрецой.
– Вы торопитесь броситься в пасть к волку?
– Очень тороплюсь, – сдержанно сказала молодая женщина. – И я хочу, чтобы вы ответили.
– Тогда радуйтесь, все улажено. В некотором смысле у вас появился шанс, но только в некотором смысле. Могу вам сказать, что отношения между городом и цыганским табором весьма натянуты.
– Прежде всего, – вмешалась Сара, – скажите, какого племени эти цыгане.
