– Маленький уголок, оставленный в вашей памяти, сделает меня самым счастливым человеком. И еще в ваших молитвах… потому что я в этом очень нуждаюсь.
Прежде чем молодая женщина пошла переодеваться, он сделал ей небольшой подарок: две маленькие серебряные коробочки с черной пастой и густым кремом красивого красного оттенка и маленький флакон.
– Красная паста – для оживления цвета губ. Цыганки выглядят так, словно у них под кожей горит огонь, а ваши губы розового цвета. А во флаконе – духи с сильным мускатным запахом.
Пользуйтесь ими умеренно. Нужно совсем немного, чтобы зажечь кровь мужчины!
Была уже почти полночь, когда Катрин и двое ее спутников подошли к боковому входу в крепость. На улицах они не встретили ни души, только здоровенного черного кота, бежавшего перед ними с мяуканьем, что заставило Сару незамедлительно перекреститься.
– Плохая примета, – пробормотала она.
Но Катрин решила не придавать значения ее пессимистическим речам. С тех пор как она вышла из дома мэтра Гийома, она ощущала себя другой женщиной.
Она больше не носила имени Монсальви, у нее было какое-то другое имя, которое нельзя ни скомпрометировать, ни запачкать на тех темных тропинках их сомнительного предприятия. Она снова станет Катрин де Монсальви, когда осуществит свою месть. Тогда она сотрет последние следы грима, как ее научил Гийом, срежет черные волосы, казавшиеся ей теперь такими же фальшивыми, как и шиньон, приколотый шпильками, наденет свой траурный наряд и отправится в Овернь, чтобы быть как можно ближе к своему любимому.
Войдя в комнату, Катрин сбросила одежду и подошла к зеркалу из полированного серебра, в котором она видела себя почти в полный рост. Ее кожа была такая же смуглая, как и у Сары, только более золотистого оттенка. Она мягко блестела в свете масляной лампы, как коричневый атлас. Ее посмуглевшее тело казалось более худым и трепетным. Длинные черные пряди волос змейками спускались до самых бедер. Пурпурные губы блестели, как экзотический цветок, и большие глаза сияли словно звезды, укрывшиеся под гордым изгибом бровей.
– У тебя вид чертовки, – глухо проворчала Сара.
– Я буду чертовкой до тех пор, пока человек, которого я ненавижу, не понесет заслуженную кару.
– А ты подумала о тех других, кого ты намерена соблазнять? Ведь теперь тебя не защитит ни твое имя, ни твое положение? Ты будешь просто дочерью цыганского племени, которую можно легко оскорбить, или повесить, или отдать палачу.
– Мне все известно.
