Высокомерный прием, оказанный ей когда-то графиней, отошел в область воспоминаний, и теперь двух женщин объединяло чувство глубокой привязанности.
– Что мне делать, мама?"
"– Подчиниться, дочь моя! Королеве не говорят «нет», и наша семья только выиграет от вашего пребывания при дворе.
– Я знаю. Но мне так тяжело оставлять вас, вас и Мишеля, и быть далеко от… – Она снова посмотрела на окно, но Изабелла ласково повернула ее лицо к себе.
– Вы его слишком любите, чтобы расстояние имело какое-то значение.
Езжайте и не беспокойтесь. Я буду ухаживать за Мишелем как нужно.
Катрин быстро поцеловала руки старой дамы и встала.
– Хорошо, я поеду. – Ее взгляд вдруг упал на кучу драгоценностей, оставленных на столе. – Я возьму часть этого, потому что мне будут нужны деньги. Вы оставите себе все остальное и используете по вашему усмотрению. Спокойно можете обменять несколько украшений на золотые монеты.
Она снова взяла в руки черный бриллиант и сжала его так, словно хотела раздавить.
– Где я должна встретиться с королевой?
– В Анжу, мадам… Отношения между королем и его тещей по-прежнему натянуты. Королева Иоланда в большей безопасности в своих владениях, чем в Бурже или Шиноне.
– Хорошо, поедем в Анжу. Но если нет возражений, завернем в Бурж. Я хочу попросить мэтра Жака Кера найти мне покупателя на этот проклятый камень.
Новость о скором отъезде обрадовала троих, и прежде всего Хью Кеннеди.
Шотландец чувствовал себя тревожно в Овернских горах, которые он плохо знал, хотя они и напоминали ему родные края. Кроме того, обстановка изоляции, царившая в замке и усугублявшаяся страданиями Катрин, становилась невыносимой. Он разрывался между глубоким желанием помочь молодой женщине, к которой испытывал сильное влечение, и необходимостью снова вернуться к старой доброй жизни – сражениям, нападениям, к трудной жизни в лагерях в компании мужественных воинов.
Вернуться в приятные городишки долины Луары и проделать весь путь в компании Катрин было для него вдвойне радостным событием. И он не стал терять ни одной минуты, начав приготовления к дороге.
И для Готье сообщение об отъезде стало приятной новостью. Нормандский гигант, потомок викингов, бывший лесоруб, питал к молодой женщине чувство слепой, молчаливой и фанатичной преданности. Он жил в преклонении перед ней, как перед идолом.
