Было замечено, что промытая ею рана не нарывает.
Рассказывая, он помазал рану мазью и наложил чистую повязку. Руки его стали удивительно нежными, и вдруг Катрин забыла боль и затаила дыхание. Одна рука скользнула по ее спине, ласково задержалась меж лопаток, и молодая женщина смутилась, почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Беспокойство, вызванное ладонью мужчины, пробудило воспоминания о прошедшей молодости. Она уже считала, что ее тело обречено на холодную безответность, потому что в сердце надежда умерла, и вот неожиданно он опроверг это.
Она отвернулась, желая избежать его ищущего взгляда, и натянула рубашку быстрым жестом.
– Благодарю вас, мессир. Уже почти не болит. Я постараюсь заснуть.
Ян Макларен опустил руки, поклонился вместо ответа и удалился, провожаемый подозрительным взглядом Сары. Раскрасневшаяся Катрин поспешно одевалась, а потом зарылась в сено. Она уже прикрыла глаза, когда Сара наклонилась к ней. Пламя догорающего костра играло на ее зубах, глаза насмешливо блестели.
– Дорогая моя, – шептала цыганка, – не надо убивать в себе жизнь! Будут еще и у тебя радости…
Катрин предпочитала не отвечать.
Она крепко закрыла глаза с намерением заснуть и ни о чем не думать. Вокруг нее уже похрапывали спутники: глухо сопели шотландцы, почти мелодично – брат Этьен. Вскоре к их хору присоединился основательный голос Сары. Этот необыкновенный концерт долго мешал Катрин уйти в сон и забыть тревожные мысли.
Угасавший костер еще отбрасывал красные тени, потом потух, и молодая женщина лежала с открытыми глазами в полной темноте.
"
"В противоположном углу сарая Готье тоже никак не мог уснуть.
На улице стояла тихая холодная зимняя ночь, но первобытный инстинкт лесного человека уже подсказывал ему, что весна не за горами.
Удар топора
Пришло утро, и все готовились в путь. Катрин чувствовала себя лучше, жар, кажется, спал. Воспользовавшись моментом, она попросила Макларена дать ей лошадь. Теперь она побаивалась близкого контакта в дороге с молодым шотландцем, но он встретил ее просьбу холодным взглядом.
– Где я возьму для вас лошадь? Я отдал лошадь вашего оруженосца Фортюна нормандцу. Монах и Сара едут по двое с моими людьми. Я не могу забрать еще одну лошадь у кого-то, пересадив его к другому. Это будет двойная нагрузка для животного. И все ради того, чтобы вы гарцевали в свое удовольствие. Вам так неприятно ехать со мной?
– Нет, – ответила она поспешно, – нет… конечно… но я думала…
Он наклонился к ней так, чтобы никто не слышал их разговора.
