По правде говоря, компания брата Осеба не очень обрадовала Катрин. Она задавала себе вопрос, не приставил ли аббат Бернар к ней не столько телохранителя, сколько шпиона? Это вызвало бы новую проблему: как отделаться от святого человека и убедить его возвратиться в Монсальви?
Но жизненные трудности подсказали молодой женщине одно правило: решай сегодняшние проблемы и не тревожься ни о чем заранее. На месте можно будет найти средство отделаться от этого ангела-хранителя. И она думала теперь о долгом путешествии, в которое отправлялась не столько с надеждой, сколько с любовью в сердце.
За время Великого поста снег совсем растаял, и на черных проталинах появилась первая зелень. Катрин решила, что пришло время отправляться в путь.
В среду после Страстной недели Катрин и брат Осеб покидали Монсальви верхом на мулах, предоставленных аббатом. День стоял теплый, слегка накрапывал дождь. Прощание Катрин с Сарой не затянулось: обе отказались от лишних слез, убивающих храбрость и лишающих человека силы воли.
К тому же долгое прощание вызвало бы подозрения: когда расстаются на пару недель, слез не льют.
Самым тяжелым было расставание с Мишелем. Катрин, сдерживая слезы, обняла и поцеловала малыша. Ей показалось, что ее руки никогда не выпустят мальчика из своих объятий. Пришлось Саре забрать его.
– Когда я теперь увижу его? – бормотала Катрин, внезапно почувствовав себя несчастной. Еще немного, и она отказалась бы от этой поездки."
"– Как только захочешь, – спокойно ввернула Сара.
– Никто не может помешать тебе вернуться. Умоляю тебя, Катрин, не гневи бога! Не пытайся делать того, что тебе не по силам. Знай, что я не смогу полностью заменить ребенку мать… Если возникнут трудности, возвращайся.
– Ради бога, не продолжай, иначе через пять минут у меня пропадет весь запал.
Когда ворота аббатства открылись перед ней, она испытала удивительное чувство свободы, опьянившее ее. Она больше не страшилась будущих испытаний, она рассчитывала на успех, чувствовала себя сильной, молодой и смелой, как никогда.
В маленьком кожаном мешочке на груди она увозила черный бриллиант. В ее глазах он потерял всякую ценность, кроме одной – ценности ключа, открывавшего ей широкое поле деятельности. Вручить бриллиант святой Деве из Пюи означало открыть себе путь, который, возможно, приведет ее к Арно.
Когда стены Монсальви остались позади, Катрин, глядя перед собой на дорогу, твердо продолжала путь, забыв про страдания и слезы.
