– Рассчитывайте на меня и до свидания, красавица Катрин.
Прежде чем она успела опомниться, он обнял ее за плечи и звонко поцеловал в щеки."
"– Я расскажу Сентрайлю и Ла Иру, каким смелым бойцом вы оказались. Хотел вам дать сопровождающих, но, кажется, король уже позаботился об этом.
– Спасибо ему, – засмеялась Катрин. – И я предпочитаю кого-нибудь поспокойнее, нежели ваши гасконские дьяволы. Чтобы их сдерживать, нужен командир. Хоть я и Монсальви, но не Арно.
Бернар, который уже удалялся, остановился, повернулся, окинул взглядом Катрин и серьезно сказал:
– Думаю, что да.
Заря золотила крыши Шинона и спокойные воды Вьенны, когда Катрин вышла из Часовой башни. Все колокола города призывали к утренней молитве, и их звон сопровождал выход из замка небольшого отряда. Эскорт, предоставленный королем в распоряжение Катрин, состоял из бретонцев, о чем говорили накидки с изображением хвостов горностая. Командовал отрядом Тристан Эрмит. Когда накануне он пришел сказать Катрин, что будет сопровождать ее до Монсальви, а потом вернется к коннетаблю Ришмону в Партенэ, она очень обрадовалась.
Король не мог выбрать лучшего шефа охраны для Катрин, чем этот молчаливый фламандец, качества которого она высоко ценила. Он был хладнокровен, расчетлив, смел и обладал умением руководить. Об этом она ему однажды сказала:
– Вы далеко пойдете, друг Тристан. У вас есть все качества государственного деятеля.
Он рассмеялся:
– Мне уже об этом говорили… и не далее как вчера. Знаете ли вы, госпожа Катрин, что наш десятилетний дофин интересуется моей персоной? Он обещал сделать мне карьеру, когда станет королем.
Кажется, на него произвели впечатление наши подвиги в борьбе с Ла Тремуем. Разумеется, я не придаю большого значения подобным обещаниям. Принцы, особенно молодые, не обладают хорошей памятью…
Но Катрин покачала головой. Она вспомнила этот пытливый, трудно переносимый взгляд дофина Людовика. Такой ничего и никогда не забудет.
– А я думаю, что он вспомнит, – ответила Катрин.
Тристан задумчиво кивнул головой. Теперь он спокойно трясся рядом с ней, слегка ссутулившись, как человек, знающий, что переход долгий и монотонный, и привыкший дремать в седле. Берет, надвинутый на глаза, защищал их от лучей встающего солнца. Он отпустил поводья и отдался на волю своего коня.
Катрин опять была одета в костюм пажа, в котором она уехала из Анжу. Она любила мужскую одежду, потому что она не стесняла движений и придавала ей определенную смелость.
