– Мессир де Ла Тремуй дорого бы заплатил за его старую шкуру и седую голову.
Катрин вскочила словно ужаленная. Краска гнева заливала ее лицо, и она выпалила с возмущением:
– Какая бы ни была причина вашего появления здесь, сеньор Вилла-Андрадо, знайте, что начинать визит с оскорбления тех, кого я глубоко уважаю и кто мне дорог, не сулит вам ничего хорошего. Поэтому будьте любезны, скажите нам прямо о цели вашего визита.
Несмотря на то, что кресло Катрин было приподнято на высоту двух ступенек постамента, его лицо оказалось на уровне ее лица, и глаза, запылавшие бешеным огнем, готовы были испепелить ее черную вуаль.
Но он принудил себя улыбнуться.
– Это, пожалуй, плохое начало, и я прошу извинения. Тем более что я пришел с лучшими намерениями, и вы в этом убедитесь.
Катрин медленно опустилась в кресло, но не предложила гостю сесть, потому что не знала, пришел он как друг или как враг. Он сказал о добрых намерениях. Возможно, это было правдой, если вспомнить корзину с продуктами в гроте, но дымящиеся развалины Монсальви не располагали к доверию.
Эта дерзкая улыбка очень напоминала волчий оскал.
– Говорите, – сказала она.
– Дорогая графиня, – начал он, преклонив колено к постаменту, – слухи о вашем несчастии дошли до меня, и сердце мое опечалилось. Такая молодая, такая красивая и обремененная ребенком, вы не можете оставаться без покровителя. Вам нужна рука, сердце…
– В этом замке у меня достаточно рук и преданных сердец, – отрезала Катрин. – Я плохо вас понимаю, говорите яснее!
Оливковое лицо кастильца порозовело.
Он сжал губы, но еще раз обуздал свой гнев.
– Хорошо, я буду говорить с вами прямо, как вы того желаете. Госпожа Катрин, я прибыл сюда сказать вам следующее: милостью короля Франции Карла, которому я преданно служу…
– Хм! – кашлянул брат Этьен.
– …преданно служу, – громко говорил испанец, – также милостью моего сюзерена короля Хуана II Кастильского, я, сеньор Тальмонтский, граф де Рибальдо в Кастилии…
– Ба! – любезно прервал монах. – Король Хуан II вернул вам то, что вам принадлежало.
Ваш дедушка, женившийся на сестре Бега де Виллен, уже был графом де Рибальдо, как мне кажется? Что касается владения Тальмонтом, то примите мои поздравления. Главный камергер милостив к тем, кто ему прислуживает, особенно распоряжаясь чужим добром!
С невероятным усилием Вилла-Андрадо проигнорировал это вторжение, но Катрин заметила, как надулись вены на его лбу, и подумала, что он вот-вот взорвется. Но ничего не произошло.
