Наступила тишина, быстро ставшая невыносимой. Чтобы разрядить обстановку, Катрин спросила почти светским тоном:
– Могу ли я знать, как поживает мессир Жан де Краон, ваш дедушка, и госпожа Анна, его супруга, которая была так добра ко мне в мою бытность у вас?
Она тут же пожалела о своих словах. Ужасный гнев исказил демоническое лицо Жиля. Он посмотрел на нее безумными глазами.
– Мой дед умер прошлой осенью, 15 ноября… Он проклял меня. Он завещал свою шпагу, вы слышите, моему брату, этому бледнолицему ублюдку Рене.
И вы еще осмеливаетесь спрашивать у меня о новостях? Надеюсь, что в этот час его проклятая душа горит в аду. Я надеюсь, что…
– Не будем об этом, монсеньор, – сказала она устало. – Забудьте ваших родственников и раны, которые они, по вашему мнению, нанесли вам, скажите, зачем вам так нужна цыганка Чалан?
– Затем, что мне нужен тот самый предмет, за которым вы явились в этот замок: мне нужен черный бриллиант! Цыганки умеют жульничать, умеют воровать, умеют очаровывать!
– Но я же не настоящая цыганка…
Неожиданно Жиль отбросил вежливый, светский тон, который до сих пор старался сохранять.
В его взгляде появился огонь алчности. Он подошел к Катрин, схватил ее за плечи, да так сильно, что она застонала.
– Нет, ты не умеешь так ловко воровать, как эти черные козы. Ты не дочь цыганского племени, но ты дочь дьявола! Ты тоже колдунья.
Ты завлекаешь в свои сети мужчин – сеньоров и простых мужиков, они едят с твоей ладони, как прирученные птицы. Ты ускользаешь из рук и появляешься вновь, еще более сильная и красивая! Ты лучше, чем цыганка! Уж не воспитана ли ты той колдуньей, которую я хотел сжечь?
Сара! Катрин стала тут же жестоко упрекать себя. Как она могла все это время не вспомнить о Саре… А ведь этот человек только что упоминал, что она приехала сюда с Сарой.
– Я потеряла мою старую Сару. Я даже не знаю, где она. Она исчезла сегодня утром.
– А я знаю. Один из моих людей опознал ее, когда она бегала по городу и разыскивала этого Тристана Эрмита. Теперь она под охраной… хорошей охраной, и успокойся, ей нечего бояться. По крайней мере, в данный момент. Ее судьба зависит от твоего повиновения.
– Я была бы вам признательна, если бы вы перестали говорить мне «ты».
