Голос Катрин дрожал, и Сара, отгоняя от себя собственные тяжелые мысли, поспешила прийти на помощь молодой женщине:
– Ты думаешь, что мне не тяжело уезжать? Но ведь мы едем ради него, и коли это во благо, ничто не заставит меня отказаться от этой поездки.
И чтобы подтвердить серьезность своих намерений, Сара принялась бодро укладывать детские рубашечки в дорожный сундук.
Катрин улыбнулась. Ее старая Сара никогда не изменится! Она умела задушить свое горе и предпочитала отдать себя на растерзание, нежели признаться в нем.
Обычно она выливала свое недовольство в ярость и переносила его на неодушевленные предметы. С тех пор как она узнала, что ей придется жить вдали от ее любимчика, Сара разбила две миски, блюдо, кувшин для воды, табуретку и деревянную статуэтку святого Жеро. После этих подвигов она помчалась в часовню молиться Богу и просить прощения за свое невольное богохульство.
Продолжая яростно укладывать вещи, Сара бормотала: «Вообще-то хорошо, что Фортюна отказывается ехать с нами.
Он будет хорошим защитником Мишелю, и потом…» Она вдруг прикусила язык, как она умела делать каждый раз, когда ее мысль высказывалась в полный голос и была связана с Арно де Монсальви. Маленький оруженосец из Гаскони страдал не меньше, чем Катрин. Он был горячо и бесконечно предан своему хозяину, как это свойственно некоторым мужчинам. Он обожал Арно де Монсальви за смелость, бескомпромиссность в вопросах чести, воинский талант и за то, что военачальники Карла VII называли «ужасный характер де Монсальви», – любопытное сочетание вспыльчивости, твердости характера и нерушимой преданности.
То, что ужасная болезнь осмелилась напасть на его божество, вначале потрясло Фортюна, потом вызвало гнев, но перешло в отчаяние, из которого он не сумел выбраться. В день, когда Арно навсегда покидал свою семью, Фортюна заперся в одной из самых больших башен, отказавшись присутствовать при этих душераздирающих проводах.
Хью Кеннеди нашел его лежащим на голой земле, заткнувшим уши, чтобы не слышать ударов колокола.
Он рыдал как ребенок. Потом Фортюна ходил по крепости словно несчастный призрак и возвращался к жизни раз в неделю, по пятницам, когда отправлялся в лепрозорий Кальвие, чтобы отнести корзину с продуктами в богоугодное заведение. Фортюна упорно отказывался брать кого-нибудь с собой. Он жаждал одиночества. Даже Готье, пользовавшийся его благосклонностью, не мог добиться согласия сопровождать его.
