Девушка завизжала от боли и, выронив оружие, попыталась отодрать от себя озверевшее животное.
Багет начал орать басом чуть ли не громче бывшей хозяйки. Привлеченные шумом, к нам уже приближались стражники, которым Ловра по приезду к Арке приказала оставаться неподалеку.
– Помогите! – заверещала воровка.
Выхватив мечи, мужчины бросились бегом, однако на поляну с небес внезапно рухнул дракон. Одним взмахом хвоста он разметал врагов. Наклонившись надо мной, зверь распахнул огромную пасть, но страха это не вызвало – я полностью доверяла своему спутнику, зная, что тот не причинит мне вреда.
Аккуратно подцепив клыком веревку, дракон разорвал путы и освободил мои руки, а затем ноги.
– Моя же ты лапка! – восхищенно воскликнула и обняла довольно пофыркивающего зверя.
Но тут к моим ногам рухнула Ловра. Я невольно отшатнулась, заметив бешеный взгляд Багета. Зверек яростно вцепился в голову девушки и выглядел грозным биологическим оружием. Белка кометой перемещалась по телу жертвы: рвала одежду, кусала нежную кожу, оставляя кровоточащие царапины.
Всего несколько секунд – и зеленая юбка платья Ловры превратилась в бахрому. В воздухе, золотисто мерцая в солнечных лучах, летали рыжие волосы вперемешку с шерстью. На девушку жалко было смотреть: на щеках и лбу появилось множество царапин, а вместо крика уже вырывался жалобный хрип.
– Хватит, Багет, – отводя взгляд, попросила я. – Пожалуйста, прекрати это…
Тот спрыгнул на землю и сложил лапки в умоляющем жесте.
– Ты простишь меня? – Он опустил голову и сделал маленький шажок ко мне.
Потом еще один увереннее. – Хозяйка, – нежно прибавил и вдруг вцепился мне в ногу.
Я от неожиданности машинально попыталась стряхнуть зверька, который только что разукрасил прежнюю хозяйку, но поняла, что Багет не желает мне зла. Существо, прижав ушки и обняв мою лодыжку, смотрело таким умоляющим взглядом, что екнуло сердце.
Дракон же изогнул длинную шею и с искренним интересом наблюдал за странной сценой.
– Он меня предал, – пояснила я.
– Не предал, женщина! – замотала головой белка и начала карабкаться по юбке вверх.
– Она была моей хозяйкой. А теперь ты. Не предал! Не предал, не предал, не предал…
Бормоча, он прижимал ушки и забирался все выше, пока звук его слов не заглушился моими распущенными волосами. Зверек обнял меня за шею и уткнулся в нее холодным мокрым носиком. А я растаяла. Казалось, не ощущала той боли, не накручивала себя, не корила за бессмысленную веру в разговаривающих зверей, которые бросили в трудную минуту.
