- За содержание матери в клинике мы платить не можем. Не осталось ничего, понимаешь? – чеканит он. - Ты можешь уехать, но тогда она окажется на улице. И я тоже. У нас долги перед клиникой за три месяца. Ты хоть представляешь, какая это сумма? Я договорился с главврачом, но дольше ждать он не готов. Мои кредиторы ждать тоже не будут. Если правда о нашем финансовом положении станет известна, я, вероятно, лишусь места в министерстве."
"Я закрываю глаза и прячу лицо в ладонях. Не верю. Отказываюсь верить в эту чудовищную правду.
И тут вдруг вспоминаю о Максиме Андрееве – его образ живо возникает перед глазами, затмевая все остальное.
- Зачем это Андреевым? – спрашиваю бесцветным голосом. - Что им от этого брака? Вряд ли у Максима есть недостаток в поклонницах.
- У меня есть определенное влияние, - говорит отец с совершенно неуместной в этой ситуации гордостью. - Я помогу Игорю Андрееву провернуть несколько крупных сделок. В итоге, в выигрыше окажемся мы оба.
- Если ты можешь обменять свое влияние на деньги, зачем впутывать меня? – спрашиваю я растерянно.
- Пусть они заплатят твои долги, а ты помоги им.
Отец недоуменно вскидывает брови.
- Мне нужны гарантии.
О, Господи! Я бледнею. В одно мгновение я испытываю шок, отчаяние, гнев – просто отказываюсь верить в то, что сказал отец.
- Чья это была идея? - требовательно спрашиваю я. - С браком?
- Ты будешь в безопасности с Андреевыми, - отвечает он уклончиво. – Все наши договоренности будут в безопасности. Ваш союз объединит две семьи, две хорошо известные фамилии.
- Не моя безопасность тебя волнует! - кричу я, вскакивая на ноги. Я не представляю, как достучаться до отца, но не могу не попытаться: - И речь идет не о нас, а обо мне! Ведь не нас, а меня ты хочешь выдать замуж за человека, которого я не люблю. Как ты мог допустить такое, пап, что тебе приходится продавать собственную дочь, чтобы расплатиться по счетам? И главное, что ты будешь делать, если я откажусь? Сейчас не средние века, и я не обязана беспрекословно тебе подчиняться!
Похоже, я зашла слишком далеко – глаза отца гневно вспыхивают, губы сжимаются в тонкую линию.
Я никогда не позволяла себе разговаривать ни с кем из родителей в таком тоне, даже в непростой подростковый период, но ведь и отец ни разу не делал ничего столь ужасного, поэтому я бесстрашно встречаю его взгляд и гордо вздергиваю подбородок. По его лицу бежит темная тень, и я почти хочу забрать свои слова обратно.
