– На амбразуры только не кидайся, – слабо усмехнулся Роман и снова уставился на Камиллу. Маленькая худенькая девочка завораживающе пела о любви. И хотелось ей верить. Каждому слову.
«Похоже, до перерыва я не доживу», – подумал он, ловя на себе настороженные взгляды Степана Бекетова. Тот что-то пробурчал в трубку, и Демьяновский с удивлением заметил, как около входа тотчас встал охранник.
«Твою налево, через леса и озера, – мысленно выругался Роман и понял, что прорваться сможет только с Максимом. Да и то за легендарным пулеметом пришлось бы заезжать в музей революции.
– Действуй нахрапом, – велел он сам себе. – Придумай что-нибудь. Быстро!»
Но уже началась третья песня, и Роман с ужасом осознал, что положение безвыходное. В следующий раз его в этот дворец благолепия и приватности никто не пустит.
«Персона нон грата, твою мать», – мысленно скривился он.
– Так, – пробурчал он негромко. – Я пошел, – пристально глянул на сестру, поднимаясь из-за столика. В два шага оказался около сцены. И как только Камилла его заметила, подошел поближе, втайне надеясь, что она растеряется и не сбежит.
– Рома-а… – Камилла перестала петь и во все глаза уставилась на него. – Зачем ты пришел? – пробормотала Милка, молясь про себя, чтобы он не расслышал в ее голосе дребезжавшие нотки страха.
– За тобой, – прорычал он, понимая, что убьет каждого, кто только посмеет сунуться. – Хватит от меня бегать. Я не могу без тебя…
– Почему? – выдохнула она, расправляя плечи. Заметила, как из-за стола приподнялись Марк и Хоук.
Слегка покачала им головой, давая понять: «Я сама разберусь». Лишь на минуту увидела настороженный взгляд Степана и охранника у входа в зал. – Почему? – повторила тихо, ни на что не надеясь.
– Я соскучился как собака, – хрипло заметил он, баюкая больную руку. – Я люблю тебя, Мальвина. Выходи за меня замуж. Я, дурак, приперся к тебе без кольца, цветов и прочей дребедени, зато мое сердце давно у тебя в кулачке… Мне остается только забрать тебя с собой. Иначе просто подохну…
– А как же деньги? – прошептала она.
– Ты нашел вора?
– Нет, – признался он искренне. – До сих пор не понимаю, куда они делись. Испарились, или домовые уволокли. Плевать! – рыкнул он, стараясь говорить убедительно.
– Уверен? – требовательно поинтересовалась она.
– Естественно, – упрямо заявил он, решив никогда не признаваться, что знает правду.
«Из-за двадцати дурацких кусков потерять любимую и ребенка? – сжал Демьяновский челюсти. – Я, конечно, идиот, но не настолько.
