– Люди на каждое выступление приходят.
– Раз вы так советуете, – быстро нашелся Демьяновский. – Мы послушаем. Правда, дядя Саша? – а усевшись за столик, тихо сказал: – Обычно через три-четыре песни положен небольшой отдых. Ушам посетителей и горлу певицы. Я перехвачу Камиллу, когда она выйдет из зала. А ты сразу иди к машине…
– Рискованно, сынок, – с сомнением заметил отец. – Но ты весь в меня. Мишка более осмотрительный и вдумчивый."
"«Ну конечно, – усмехнулся Демьяновский. – Какой тут риск? Поговорю минут пять, и уедем, пока ее верные псы не хватились.
Еще бы Марселю в морду заехать… Но тут не до жиру», – раздраженно подумал он и чуть не пропустил тот момент, когда на сцену вышел сначала странный мужичок с патлами по плечи, а вслед за ним показалась и Камилла в черном вечернем платье в пол. До невозможности красивая и недосягаемая.
«Ты еще и поешь, – мысленно осклабился Роман, почувствовав укол в глубине души. – При мне она даже в ванной не пела. Зато стонала и выгибалась как кошка, – проворчал он, ощущая, как становятся тесными сначала боксеры, а затем и джинсы.
– А я ведь только ее увидел и сразу поплыл, – охнул он про себя. – Хорошо хоть свитер длинный», – усмехнулся мысленно, вспоминая, как одевался впопыхах и сломя голову несся к Тане.
«Обошлось, слава тебе Господи», – выдохнул он и завороженно уставился на Камиллу, чуть хриплым приятным сопрано запевшую о мохнатом шмеле. Блестящее платье обтягивало чуть увеличившуюся грудь и расходилось волнами вниз.
Лишь на животе пайетки слегка топорщились.
«Если не знать, то и не догадался бы, – подумал Демьяновский и только теперь задумался об удивительном факте. Там на сцене Камилла пела про цыгана, уходящего в ночь, а внутри нее рос ребенок. – Какой он уже? – попытался представить Роман, чувствуя гордость и любопытство одновременно. – Мой сын. Мой», – рыкнул он про себя.
Роман чуть повел головой, пытаясь внимательно оглядеть зал. Заметил сидящих за столиком чуть поодаль слегка подпитых Хоука и Марселя, еще каких-то людей, любующихся Камиллой.
– Блондинка рядом? – пробурчал он чуть слышно.
Татьяна кивнула.
– Нет, – слегка покачал головой Демьяновский. – Это моя недотеща. Она меня сумкой била. И мирным герцогом обзывала.
– Вот же сволочь, – ругнулась Таня и прибавила еще пару крепких выражений. – Я разберусь, бро, – фыркнула решительно. – Забирай свою девчонку и вали. А я тут за всех поквитаюсь, – добавила зло.
