Да и Гамильтон, уж на что он кажется длинноухим увальнем, а тоже горазд напакостить ближнему.
Так вот, миледи проректор, пусть будет она благословенна во веки веков, сопроводила нас до милорда ректора, где и огорошила:
— Как вы знаете, леди Фоули-Штоттен, Крылатый Совет объявил начало свадебного отбора для нашего Правителя.
— Да-а, — медленно протянула я, — его еще полгода назад объявили. Дело-то не быстрое, невест надо с умом подобрать. Только я-то тут причем?
Жилы захолодило неприятное предчувствие.
В числе императорских невест я оказаться никак не могу — дочь окраинного барона с сильным, но довольно капризным даром. Да еще и привязка к псу-компаньону прошла не самым, кхм, одобряемым способом. Я б даже сказала, что мы с Гамильтоном связаны преступной нитью! И даже если отбросить все это, то диплом-то я где возьму? Я вообще-то пятикурсница, а к отбору допускают выпускниц Артефакторной Академии, Пансиона Благородных Девиц или Столичного Института Божественных Сестер.
— Свадебный отбор, — вступил милорд ректор, — это очень тяжелое испытание для молодых девушек.
Соревноваться за внимание Правителя…
— Я бы сказала, что соревнуются они за одобрение Совета Крылатых, — фыркнула я и тут же прихлопнула рот ладонью и невнятно извинилась.
Кончик языка неприятно пощипывало, а миледи проректор демонстративно стряхнула с пальцев остаточные искры магии.
— Не важно, — ректор отмахнулся от моих слов. — Важно лишь то, что девушки испытывают серьезный психологический дискомфорт.
— Если вы хотите сделать меня чьей-то наперсницей, то я не против, — сказала я, когда пауза затянулась, — но стоит ли?
Марижан, моя соседка по комнате, оборотень-лисица, как-то попросила у меня совет… Ну, теперь мы не общаемся. Увы, чувство юмора у меня порой сильнее чувства жалости. Или инстинкта самосохранения.
— На конкурс красавиц требуется чудовище, — припечатала вдруг миледи проректор, — и этим чудовищем будете вы!
Вот так мы с Гамильтоном и оказались на книжном шкафу.
А миледи проректор и милорд ректор, переглянулись и в унисон вздохнули.
— Нам точно больше некого послать? — уныло уточнила миледи.
— Тайана Лоттари-Штрайн всего на четвертом курсе, — ректор покачал головой, а после посмотрел на меня, — леди Фоули-Штоттен, спускайтесь. Никто не будет вас уродовать.
Их слова я, если честно, слушала вполуха — во время прыжка у меня лопнул ремешок на правой туфельке, и теперь я рисковала потерять обувку.
